Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Плохой стрела! Не острый, короткий, слишком тяжелый. А оперенье где? Перья где, Васлав?

– Будут тебе перья, когда полетит, – пообещал Бурцев.

По идее ведь, после броска в воздухе должны раскрыться ленты стабилизатора, ориентирующие гранату боевой частью к цели…

Китаец еще раз взвесил в руке «PWM‑1». Улыбнулся:

– Плохой стрела, зато хороший ядро‑снаряда. По голове ударять – сразу убивать. Шлема не поможется. Только попасть в голова трудно будет.

– Успокойся, Сема, головы этим пока сносить мы не будем. Начнем с башен. С танковых.

– А?

– Сделай, пожалуйста, самострел под этот снаряд, и победа будет за нами.

Еще один скептический взгляд узких глаз в сторону немецких гранат.

– Моя чаго‑то сомневайся, Васлав.

Ох уж этот упрямый китайский мудрец!

– А моя нет. Это не простой снаряд, Сема. В нем таится большая сила, уж поверь.

– Не простая снаряда? А что же, по‑твоему, эта такая? Пи ли хо цю?[94] Цэн ли хо цю?[95] Те пао?[96]. Хоцзян?[97]

Бурцев китайского не понимал, но что такое огненные стрелы Сыма Цзяна прекрасно помнил по прошлогодней Легницкой битве.

– Это лучше, чем хоцзян, – заверил он китайца. Сыма Цзян обиделся:

– Пусть твоя докажется! Такого быть не можется!

Бурцев вздохнул. Видимо, одной гранатой пожертвовать все же придется. Ладно, оружие ведь чужое, незнакомое… В любом случае, следует испытать, прежде чем затевать работу.

– Да, ты прав, отец. Для начала нужно с этим добром как следует разобраться. Отойдите‑ка все подальше. А еще лучше прилягте. Да не здесь – вон за теми камешками.

Китаец, воины Дмитрия и Бурангула, Освальд со Збыславом и дядькой Адамом, обозные мужики да еще несколько любопытных зрителей послушно укрылись за валунами. Ну‑с, приступим, помолись. Бурцев набрал в легкие побольше воздуха, приступил.

С оружием он любил возиться всегда. Но фашистскую гранату, честно говоря, держал в руках впервые, а потому имел о ней весьма смутные представления. Действовать приходилось методом научного тыка, руководствуясь лишь общими знаниями о противотанковых гранатах и интуицией. А это может быть чревато…

Он осторожно снял чехол, предохраняющий взрывоопасную болванку от влаги и пыли, обхватил левой ладонью рукоять гранаты со свернутыми лентами стабилизатора. Что дальше? Ни кольца тебе, ни скобы… Где тут взрыватель‑то? В глаза бросился красный металлический язычок. Красный цвет – цвет опасности. Ну, да нам не привыкать… Дрожащей рукой Бурцев столкнул язычок. Ничего не произошло. В руке не рвануло – уже хорошо. Под пальцами поддался, шевельнулся колпачок на конце рукояти. Бурцев снял… ага, вот оно что! Взрыватель здесь… Так, теперечко все понятно: при броске гранаты ленты стабилизатора высвобождаются, срывают в воздухе предохранитель. После этого любой мало‑мальский толчок приводит к взрыву.

Он аккуратно переложил гранату в правую руку. Главное – не дернуть случайно стабилизатор. А куда швырять? Гм, вон тот скалистый зуб, выглядывающий под обрывистым берегом Вороньего Камня из замерзшей воды, вполне сгодится.

Размахнулся. Метнул. Шелестнули в воздухе матерчатые ленточки. Бурцев отпрыгнул за камни. Громыхнуло…

Из укрытия они с любопытным китайцем выскочили одновременно. Остальные и головы поднять решились не сразу.

Нехило… Каменистый клык расколот, в середке дымится дыра. Лед вокруг потрескался.

Желтолицый старик возмущенно замахал руками:

– Почему твоя сразу не сказала, Вас лав? Моя столько времени зря потеряла для глупая спора! Работаться надо, быстро работаться!

Обозные мужики молчали и часто‑часто крестились. Бурцев дрожащей рукой вытирал лоб. Сил едва достало на вымученную улыбку. Старый добрый научный тык не подвел – теперь он знает, как управляться с трофейными гранатами. Ну, а то, что испытания переполошили весь лагерь и к ним снова скачет новгородский князь, – это дело десятое.

– Что тут у вас происходит?! – Александр влетел на Вороний Камень на коне вороной же масти, в окружении телохранителей, с опущенным золоченым личиной‑забралом шлема и с обнаженным мечом в руках. – Супостат напал?!

– Нет, княже, это мы прикидываем, чем супостата бить.

Ярославич бросил меч в ножны:

– Похвально, Василько, только уж очень громко. Люди, кто не в дозорах, должны выспаться перед завтрашним сражением. А вы тут все войско переполошили.

– Ну, извиняй, княже, тише не получается.

Князь не вспыхнул, не разгневался. Придержав коня над обрывом, глянул вниз. Увидел расколотый скальный выступ. Качнул шлемом: