Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Тоже.

– А железный змей и гигантская птица, о которых рассказывал Юлдус?

– И они тоже. На самом деле, княже, нет ни драконов, ни невидимых стрел. Есть лишь человеческий разум и человеческие руки. А они способны на многое и без помощи колдовства творят как прекрасные вещи, так и вещи ужасные. Самоходные телеги и смертоносные птицы – тоже творение человеческих рук. Это всего лишь куча железа. Машины… ну, как осадные пороки или колесницы. И самострел, извергающий гром и пускающий невидимые стрелы, – такое же оружие, как луки или арбалеты. Более совершенное, но, по сути, – железка железкой.

Александр Ярославич все еще смотрел недоверчиво.

– Как без магии можно сдвинуть с места самоходную телегу или поганого железного змея? Как поднять в воздух плюющуюся огнем птицу? Как пустить в цель стрелу, которую не видно?

Бурцев взмок. Быстро и доходчиво описать князю тринадцатого века принцип действия двигателя внутреннего сгорания, рассказать об огнестрельном оружии двадцатого века, да в придачу популярно изложить законы аэродинамики и баллистики – задачка не из легких.

– Это сложно объяснить, княже…

– Так объясни просто.

Он попробовал:

– Самоходные телеги и железных драконов двигает сгорающая внутри нефтяная смесь, вроде той, что татары используют в своих огненных зарядах для осадных пороков. Невидимые же стрелы на самом деле вполне видимы и осязаемы. Просто они слишком маленькие – меньше наконечника стрелы – и летят очень быстро. А в цель их бросает взрыв порохового зелья. Он тоже известен татарам.

Александр глянул на Арапшу:

– Что скажешь, иптэш?

Арапша кивнул. Кочевник понимал по‑русски и, как оказалось, неплохо говорил:

– Скажу, что думаю, отважный коназ. Огненная смесь сжигает целые города. Громовой порошок взрывает самые прочные стены. И лишь извечному небу‑отцу Тенгри и всемогущей земле‑матери Этуген ведомо, как еще можно использовать эту мощь. Возможно, тебе говорят вещи, близкие к истине.

Татарский военачальник замолчал. И Александр задал самый правильный в такой ситуации вопрос:

– Ты сможешь построить для меня железного змея или смастерить громовой самострел, Василь?

Бурцев покачал головой:

– Для этого нужны особые знания и умения, и большие мастерские, и много искуснейших ремесленников. У меня всего этого нет.

– А у ливонцев, значит, есть? – нахмурился Ярославич.

– И у ливонцев тоже нет. А вот у их союзников…

– Шведы? Датчане?

– Я имею в виду новых союзников, княже.

– Новых? – князь хмыкнул. – Ну да, доносили мне лазутчики, будто в ливонских землях ходят слухи о некоем небесном воинстве. Да только воинства того мои люди не видели и считают это выдумкой бискупов германских, чтоб страх в наши сердца вселить.

– Ошибаются твои лазутчики, княже. У крестоносцев действительно появился опасный и могущественный союзник.

– И откуда же он такой взялся, позволь узнать?

Бурцев пожал плечами:

– Из СС. Если, конечно, это о чем‑нибудь говорит тебе, князь.

Александр задумался.

– Хм, никогда не слышал о таких землях. А ты, Данила?

Монах‑писарь только развел руками.

– Видишь, Василий, даже мой ученый книгочей Данила, которому, уж поверь, известно многое, в затруднении. Выходит, ты знаешь больше его?

– Просто я был… Я жил несколько ближе к СС, чем мудрый Данила.

«Во временном смысле, разумеется», – добавил он про себя.

– Что ж, ладно, странник Василий! – князь порывисто встал. Поднялись и остальные. – Пойдем, покажешь, на что способна самоходная телега небесного воинства. Потом решим, что делать с тобой и твоими друзьями.

Глава 24

Демонстрация состоялась тут же – у княжеского шатра. Сюда уже стянулась приличная толпа из свободного, не занятого обустройством и охраной лагеря народа. Люди пялились на самоходную телегу, глядели на чужаков. В первых рядах Бурцев заметил Бурангула и Дмитрия. Юлдус тоже маячил неподалеку. Там‑сям мелькали и волчьи тулупчики стрелков дядьки Адама. У этих ребят с собой были луки, а на луках – натянуты тетивы. Збыслав тоже пришел с мачужкой на плече и конем добжиньца в поводу. Верные вассалы рассчитывают в случае опасности устроить побег своему пану Освальду? Что ж, будем надеяться, до этого дело не дойдет.

Толпа негромко гомонила, толпа волновалась. Дружинники разных дружин, новгородские ополченцы и союзники Александра стояли бок о бок и тихонько передавали из уст в уста самые невероятные слухи. Одни утверждали, будто князь станет лютой смертию казнить немецких лазутчиков, другие поговаривали о якобы намечающемся сожжении колдуна, третьи же доказывали, что Александр Ярославич намерен чествовать героев.