Руслан Мельников - Тевтонский крест

Бурцев нутром почувствовал: вот он, момент истины! Сейчас необходимо убедить Александра, убедить во что бы то ни стало. Ибо другого шанса ему уже не дадут.

Он прикоснулся к биноклю. Когда Дружининки из лагерного дозора изымали у них оружие, этот нагрудный футляр с закрытыми окулярами Бурцеву оставили, однако личный страж Александра оказался более бдительным. Едва потенциальный колдун тронул свою коробку, как неприметный телохранитель кошкой выскочил из‑за княжеской спины, прикрывая собой господина. Мгновение – и обнаженный меч уткнулся заточенным острием Бурцеву в грудь. «Шустрый малый», – только и успел подумать тот.

– Савва, назад! – приказал Александр. – Я пока еще сам способен себя защитить.

Секьюрити с мечом нехотя отступил. Нехотя и недалеко – на расстояние, с которого опасного гостя в случае чего можно одним махом срезать клинком с вытянутой руки.

Савва… Савва… Странное имечко, редкое. Уж не тот ли это Савва, что в Невской битве подрубил шатер шведского ярла Биргера? А что, очень даже может статься.

– Я просто хотел показать, – пояснил Бурцев, стараясь не делать резких движений. – Это одна из тех вещей, которые легко принять за магические артефакты, но которые на самом деле таковыми не являются.

Он открыл окуляры бинокля, протянул оптику князю. Александр взял, недоуменно и настороженно покрутил в руках…

– Что там блестит? Магические кристаллы?

Ну вот, опять двадцать пять!

– Не магические и не кристаллы, княже, а лин… ну, специально обработанное стекло. В нем‑то и кроется весь секрет. Искусных заморских мастеров то работа, – соврал Бурцев для пущей важности. Не таких уж, собственно, и заморских. Завременных скорее…

– И что мне с этим делать?

– Направь на меня, прислони к очам и взгляни, – проинструктировал Бурцев. – Там есть гм… два таких маленьких окошка для глаз.

– Княже, не нужно этого делать! – встревожился Савва. – Если этот человек пришел со злым умыслом, ты можешь ослепнуть от его чар.

– Тогда ты его убьешь, – распорядился Александр.

И смело глянул в бинокль.

И отпрянул, едва не выронив немецкую оптику. Князь был бледен.

Савва взмахнул мечом.

– Стой! – Ярославич едва успел остановить верного слугу.

Князь проморгался, снова посмотрел в бинокль. Перевернул, взглянул с другой стороны. Мотнул головой, не понимая, не веря собственным глазам.

– Ты, Василий, становишься то огромным, то маленьким, и вход в шатер позади тебя тоже, и люди, что сидят у входа… Как тебе такое удается?

– Морок! – подскочил боярин с коротким мечом. – Никто здесь не уменьшался и не увеличивался! Колдун наводит на князя морок!

– Что скажешь, калика? – нахмурился Александр. – Игнат вот утверждает, что все‑таки не обошлось без чар?

Глаза князя смотрели строго и жестко.

Глава 23

– Это не морок, княже, – спокойно ответил Бурцев. – Вещь, которую ты держишь в руках, создана специально, чтобы приближать к оку то, что недоступно простому взору. С ее помощью можно разглядеть вражеское войско на таком расстоянии, на котором его не различит даже самый зоркий глаз. Ну, а если взглянуть с обратной стороны, тогда даже человек, стоящий вблизи, покажется недостижимо далеким. Но с обратной стороны смотреть неудобно. Потому как не предназначена эта вещь для того.

– Морок! Морок! Морок! – сварливо твердил недоверчивый боярин.

Упрямца оборвал здоровяк с булавой:

– Помолчи, Игнат. Даже ребенку ведомо: чтобы навести морок, нужно время. И заклинания нужно творить. А этот, – кивок в сторону Бурцева, – не двигался и молчал, пока князь смотрел. Даже губами не шевелил – я специально наблюдал.

– Он мог произнести свои поганые колдовские слова заранее, – не унимался тот, кого называли Игнатом. – Ты славный воин, но плохо знаешь коварных ведьмаков, Гаврила, свет, Алексич.

У‑пс! Еще одно знакомое по школьной программе имя. Еще один герой Невской битвы? Тот, что прямо на коне ломился на шведскую ладью по сходням, пока его не сбросили в воду. Кучу знатных рыцарей завалил в той рубке витязь Гаврила. Вроде как даже свейские епископ и воевода от его руки пали. А от такой ручищи падешь, пожалуй.

Бурцев покосился на грозное оружие Алексича. Хм, если он и на Невском берегу орудовал своей булавушкой, тогда понятно, зачем к кораблю полез. Такому детине, верно, под силу проломить хоть днище шведской посудине, хоть борт где‑нибудь пониже ватерлинии.

– Так, по‑твоему, Василий заранее знал, что князь возьмет из его рук эти кристаллы для глаз и станет смотреть в них? – спросил, нахмурясь, Гаврила боярина.