Unknown - Бернард Корнуолл

- Эй, я никому ничего не передавал! – возмутился Натаниэль, начиная понимать, что означает его арест.

Гиллеспи снял очки и протёр стёкла о рукав:

- Как я упоминал ранее, мистер Старбак, в условиях войны мы вынуждены пренебрегать требованиями закона и гуманизмом. Устанавливая истину, нам приходится прибегать к чрезвычайным мерам. Чрезвычайные времена – чрезвычайные меры. Понимаете?

- Нет.

- Давайте-ка попробуем заново. Вам знакомы Джон Скалли и Прайс Льюис?

- Нет.

- Поддерживете ли вы в какой-либо форме связь со старшим братом?

- Нет.

- Получали вы письма, адресованные должностному лицу Общества поставки Библий в действующую армию Конфедерации?

- Нет.

- Передавали вы что-либо мистеру Тимоти Вебстеру, проживающему в гостинице «Монументал»?

- Нет.

Гиллеспи сокрушённо покачал головой.

В результате обыска у Тимоти Вебстера после ареста его и Хетти Лоутон было обнаружено убористо написанное печатными буквами письмо с подробным планом обороны Ричмонда. Адресовано оно было майору Джеймсу Старбаку, именем которого было подписано найденное у Джона Скалли послание. Попади план обороны к северянам, и раздавить Юг им не помешали бы никакие выдумки генерала Магрудера. Повезло, что Вебстер не успел передать донесение прежде, чем его свалила хворь.

Вновь спрошенный относительно сношений с Вебстером, Старбак озлился:

- Да я слыхом не слыхивал ни о каком Вебстере!

Гиллеспи скривился:

- Вы настаиваете на этом?

- Да! Потому что это правда!

- Жаль. – поджал губы Гиллеспи.

Медленно он раскрыл сумку, выставил на стол восьмигранную бутыль синего стекла и бронзовую воронку. Откупорив бутылку, дал распространиться по комнате густому кислому запаху.

- Мой папенька, Старбак, как и ваш, - человек, преданный своему делу. Он заведует Честерфилдской лечебницей для душевнобольных. Слышали?

- Нет. – Старбак, томимый нехорошим предчувствием, смотрел на бутыль.

- Существуют две точки зрения на лечение скорбных главою. – сказал Гиллеспи, - Согласно одной безумие врачуют свежий воздух, вкусная еда и хорошее обращение. Согласно другой, которую разделяет мой папенька, душевное здоровье восстанавливается скорее под воздействием комплекса жёстких мер. Проще говоря, Старбак, - Натаниэль заметил, как заблестели глаза лейтенанта, - за всякое проявление ненормальности пациент получает взбучку, и вскоре возвращается в общество цивилизованных людей.

Он любовно погладил бутыль и воронку:

- Вот это, Старбак, гораздо эффективнее любой взбучки, хотя бы потому, что это средство предложено современной наукой. Итак, вернёмся к Тимоти Вебстеру. Расскажите мне о нём.

- Да нечего мне рассказывать!

Гиллеспи кивнул конвоирам. Старбак повернулся было к Эйбу, но со спины подоспел второй солдат и сшиб арестанта на пол. Уже вдвоём они сноровисто распяли Натаниэля и связали ему за спиной руки. Он клял конвоиров на все лады последними словами, но им было не привыкать. Перекатив узника на спину, Эйб взял бронзовую воронку и поднёс ко рту Натаниэля. Старбак крепко сжал челюсти, но второй конвоир ласково посулил вбить воронку в глотку вместе с зубами. И Натаниэль сдался.

Гиллеспи опустился на колени рядом с ним. Взболтав бутыль, сообщил Натаниэлю:

- Это кротоновое масло. Слыхали о нём?

Говорить Старбак не мог, поэтому отрицательно помычал.

- Его добывают из растения, именуемого «Кротон тиглиум». Это самое сильное слабительное из тех, что известны медицине, мистер Старбак. Мой папенька применял его в тех случаях, когда пациент демонстрировал отклонения от нормального поведения. И, знаете ли, чудесно помогало. Трудно буйствовать самому, когда буйствуют твои внутренности. – Гиллеспи растянул губы в улыбке, - Так что же вам известно о Тимоти Вебстере?

Старбак помотал головой и попробовал вырваться из лап Эйба с его товарищем, но парочка была слишком крепкой для него. Эйб запрокинул голову Старбаку, и Гиллеспи наклонил бутыль над воронкой.

- В прошлом душевнобольных подвергали весьма суровым мерам воздействия, - вещал Гиллеспи, - Но мой папенька нашёл новый, гораздо более гуманный путь, и в этом состоит его великое открытие. Для начала небольшую порцию, я полагаю.

Тонкая струйка вязкой жижи медленно полилась в воронку, забивая носоглотку Старбака густым смрадом прогорклого масла. Рот обожгло, пищевод запылал. Жидкость проскользнула в желудок, и Старбака скрутило.

Он сложился пополам. Сначала рвотный спазм выплеснул всё содержимое желудка, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть, а затем живот пронзила резкая боль, и кишки самопроизвольно опорожнились. Вонь распространилась по помещению. Старбак ничего не мог поделать со взбунтовавшимся нутром. Старбак застонал, и его тело потряс новый приступ рвоты.