Unknown - Бернард Корнуолл

И пропал. Ни от него, ни от Вебстера не поступило больше ни слова. Пинкертон не находил себе места от беспокойства, Джеймс же склонен был расценивать отсутствие вестей от Адама в положительном ключе: раз ничего не сообщает, значит, нечего сообщать. Тем более, что, за редким исключением, сведения из иных источников подтверждали информацию Адама, а вышеупомянутые исключения доверия не вызывали, походя на попытки намеренной дезинформации. Сил у Магрудера было мало, мятежники не ждали нападения с моря, и Джеймс искренне недоумевал, почему Пинкертон волнуется.

- В конце концов, какая разница, будет у Магрудера четырнадцать или двадцать тысяч против ста десяти тысяч МакКлеллана?

- Разница есть, Джимми. Разница большая. Они дурачат нас. Они хотят убаюкать нас своей мнимой слабостью перед тем, как самим нанести удар!

- Цифры говорят в нашу пользу. Или вам известно что-то, чего я не знаю?

- На войне, Джеймс, в бой идёт далеко не каждый из тех, кто на войне задействован.

Пинкертон, перебиравший газеты на соседнем столе, наконец, оставил их в покое и, прижав пресс-папье, чтобы не разбросало свежим ветерком с реки, принялся расхаживать вперёд и назад по дощатому полу. На Потомаке в слабом дневном свете трансатлантический пароход выруливал в док, где посадки на него ожидали три полка из Нью-Джерси. Огромные гребные колёса корабля вращались, перелопачивая воду. Из-под носа парохода, сердито пыхтя, вынырнул крохотный на его фоне буксир. Один из полковых оркестров заиграл «Сплотим ряды у стяга, парни», и Пинкертон, вольно или невольно, приноровил шаг к ритму.

- На войне, Джимми, лишь крохотная часть вояк сталкивается с врагом лицом к лицу. Что же остальные, бездельничают? Нет, служат, и служат тяжко. Ты и я, мы же тоже дерёмся за Союз, хотя и не месим грязь, как рядовые. Улавливаешь, о чём я?

- Улавливаю. – кивнул Джеймс.

Он так и не смог пересилить себя и начать звать Пинкертона «Бульдогом», как, не чинясь, величали его остальные сотрудники.

- Но! – Пинкертон дошёл до конца веранды и развернулся, - Когда называют численность войска, кого же считают? Только тех, кто с винтовкой да штыком шагает в бой. Поваров и писарей, возчиков и сигнальщиков, штабистов и генералов, музыкантов и докторов, ординарцев и военных полицейских, сапёров и интендантов никто не считает! Всех этих ребят, Джимми, которые снабжают и кормят, руководят и направляют сражающихся в расчёт не берут! Понимаешь?

- Понимаю.

Логика шефа ему была понятна, однако рассуждения не убеждали.

- Твой засекреченный приятель допускает, что Магрудеру могут прислать подкрепления. Сколько? Неизвестно. Прислали или нет? Неизвестно. А сколько с ними тех, кого в расчёт брать не принято? Опять же неизвестно!

Пинкертон остановился у стола Джеймса, схватил карандаш, лист бумаги:

- Давай-ка, Джеймс, освежим в памяти простейшие арифметические действия. У Магрудера, по-твоему, четырнадцать тысяч штыков. От этой цифры и будем отталкиваться. – он быстро написал число вверху листка, - Это, понятно, герои с винтовками. Добавим к ним больных с симулянтами и счастливчиков в увольнительных да отпусках. Будь уверен, эти, если что, вмиг сплотят ряды у своего вонючего флага. Сколько их? Шесть тысяч? Семь? Допустим, семь.

Он дописал второе число в столбик под первым.

- Вот у нас уже нарисовались двадцать одна тысяча вместо четырнадцати. А их ведь надо кому-то кормить? Кому-то снабжать? Ещё плюс десять тысяч. И не забываем о музыкантах, медперсонале и писарях. Тоже возьмём около десятка тысяч. Если при этом сделать поправку на брехливость южан, то полученный результат можно смело вздувать в полтора раза.

Он произвёл на бумаге несложные подсчёты и победно огласил итог:

- Вот! Шестьдесят одна тысяча пятьсот штыков! А ведь кое-кто из наших агентов называл близкие цифры, разве нет? Пинкертон зарылся в бумаги, отыскивая нужный рапорт из числа тех, которые Джеймс отложил, как откровенную дезинформацию.

- Ага! – глава разведки помахал искомым документом, - И ведь это касается лишь тех войск, что засели под Йорктауном, Джеймс! А сколько ещё стоят гарнизонами в городишках за Йорктауном?

Джеймс подозревал, что ответ на последний вопрос тождественен нулю, но спорить с начальством не имел ни малейшей охоты.

- В моём окончательном докладе генералу, - объявил Пинкертон, - будет сказано, чтобы он был готов столкнуться под Йорктауном минимум с шестьюдесятью тысячами солдат. Под Йорктауном, где, напоминаю, гениальный Вашингтон предпочёл осадить врага, а не атаковать, хотя и превосходил силами вдвое. Мы имеем подобное же превосходство, Джимми, но кто может сказать, сколько мятежников бросит Ричмонд на подмогу Магрудеру, если у того дела пойдут туго? Так что плёвое, на первый взгляд, дело оборачивается почти самоубийством! Поэтому-то мне, как воздух, требуется весточка от твоего агента.