Unknown - Бернард Корнуолл

За пару километров до Вильямсбурга путники миновали огромный артиллерийский парк, столько пушек Старбак не видел до этого ни разу. Он и представить не мог, что столько орудий вообще может существовать на свете, а не то, что стоять колесо к колесу на полянке в Виргинии. За рядами новёхоньких, с блестящими свежей краской передками, пушек, тянулась бесконечная череда крытых фургонов для боеприпасов. Смеркалось, и Старбак не видел смысла трудиться считать нарезные Паротты с бульбообразными казённиками, точные двенадцатифунтовые «Наполеоны», тонкие трёхдюймовки. У части орудий жерла были подкопчены, напоминая о том, что Вильямсбург федералам достался не без крови. Артиллеристы готовили себе еду на кострах, и запах жарящегося мяса заставил трёх всадников пришпорить коней.

В Вильямсбург въехали, когда в домах уже зажгли огни. По старинным улочкам конники ехали к колледжу. Некоторые дома были разграблены: занавески оборваны, стёкла разбиты, во дворах груды битой посуды. У ворот одного в грязи валялась затоптанная кукла, на вишне возле другого висел разорванный тюфяк. Третий выгорел дотла, из пепелища торчали две чёрные печные трубы и покорёженные огнём кроватные каркасы. Во всех целых зданиях квартировали военные.

Колледж Вильгельма и Марии пострадал в той же степени, в какой сам город. Лошадей путники привязали к коновязи в главном дворе и пошли в главное здание Рен-билдинг искать Секретную службу. Часовой на воротах не мог им ничем помочь, разве что подтвердил, что разведчики где-то здесь. В освещённых фонарями коридорах валялись разорванные книги и какие-то бумаги. Для Старбака это выглядело, как если бы в этом святилище разума побывала орда разнузданных варваров. Книги, выброшенные из шкафов, горели в каминах или были распинаны по углам. Картины чья-то безжалостная рука распорола крест-накрест, старинные документы громоздились неряшливыми грудами на полу, а сундуки, в которых они хранились, были пущены на растопку. В коридорах пованивало мочой. На белёной стене одной из аудиторий кто-то выцарапал Джефферсона Дэвиса с рогами и хвостом. Солдаты, которых здесь хватало, щеголяли в профессорских шёлковых мантиях.

- Секретное бюро? – капитан нью-йоркского полка задумался, потом показал на ряд домиков неподалёку, - Там они. В домах преподавательского состава.

Капитан, от которого разило спиртным, громко икнул и ухмыльнулся, когда из комнаты за его спиной донёсся женский смех. Над дверью мелом было написано : «Зал расового слияния».

- Мы тут отыскали запасы спиртного и устроили с освобождёнными негритяночками с кухни праздник слияния белой и чёрной рас. – объяснил капитан, - Присоединитесь?

Сержант нью-йоркцев вызвался проводить Старбака до коттеджа, где разместились секретники, а оба лейтенанта, чей долг был исполнен, распрощались с Натаниэлем, решив примкнуть к веселью нью-йоркцев.

Сержант по пути жаловался Старбаку на своих офицеров:

- Обязанности побоку, всё побоку, а ведь мы пришли сюда, имея целью праведный крестовый поход, а не долгий запой! Да и негритянки эти с кухни – девчушки совсем, дети ещё. И после этого чем мы лучше южан?

Но Старбак сержанта не слышал, поглощённый своими мыслями. Чем ближе он с нью-йоркцем подходил к аккуратным домикам по залитой водой дорожке, тем сильнее волновался. Считанные секунды отделяли Натаниэля от встречи с братом и определённости в вопросе: предатель ли Адам? Опасную игру затеял Натаниэль, опасную. Может, у него не хватит духу её продолжать. Может, при виде Джеймса, он выложит ему всю правду? А, может, Господом так и предопределено, чтобы вернуть его, заблудшую овцу, на путь истинный? Сердце билось, как сумасшедшее, а желудок, не оправившийся до конца после живодёрских процедур Гиллеспи, ныл. «Но главное: будь верен сам себе» ( У.Шекспир «Гамлет» в переводе М.Лозинского. Акт I, сцена 3. Прим. пер. ) – одними губами прошептал Старбак и мысленно вопросил себя: а разве Пилат, принимая решение, не был верен сам себе? На чьей стороне Господь? Желает ли Он, чтобы Натаниэль предал Юг? Вопросы без ответов, невыносимые – хоть плачь. Но тут сержант остановился и указал на ближайшее краснокирпичное здание с двумя часовыми у входа.

- Вот здесь. – сказал сержант и крикнул караульным, прячущимся от ветра за угол, - Эй! У него дело к тем, кто внутри!

На двери мелом было начертано: «Майор Е.Д.Аллен и штаб. Вход воспрещён» Ожидая ежесекундно, что часовые преградят путь, Старбак, тем не менее, беспрепятственно вошёл в прихожую, увешанную гравюрами, изображающими соборы Европы. С оленьих рогов, заменяющим вешалку, свешивалась целая гроздь синих шинелей и сабель. Из зала слева от Старбака слышались весёлые мужские голоса и скрежет ножей с вилками по фарфору.