Unknown - Бернард Корнуолл

- Тебя ведь обвинили во взяточничестве? – уточнил Джеймс, - Что за глупость!

- Сфабрикованное обвинение, - объяснил с полным ртом Натаниэль, - Обвинили, чтобы держать в тюрьме и заставить сознаться в шпионаже.

Кто-то налил ему вина и поинтересовался, как он выбрался из Ричмонда. Натаниэль охотно пояснил, что двинулся сначала на север, а у Меканиксвилля повернул на восток и хитрым переплетением тропок за Чикахомини вышел сюда. На самом деле без проводника Тайлера Старбака сцапал бы первый же патруль. Ночью проводник д’Эмона вывел Натаниэля к Меканиксвиллю, оттуда к ферме восточнее Колд-Харбора, и следующей ночью они вдвоём миновали линию южных пикетов у Йорк-Ричмондской железной дороги. В сосновом бору у церкви святого Петра, где в своё время сочетался браком Джордж Вашингтон, немногословный Тайлер разомкнул уста:

- Дальше сам.

- А янки где?

- Их передовые дозоры за нами километрах в трёх. Но здесь их, дружок, тучи.

- А как мне вернуться?

- В Баркерс-милл найдёшь Тома Вуди. Он знает, как со мной связаться. Дуй давай.

Большую часть утра Старбак просидел в сосняке, а потом дал себя схватить нью-хэмпширцам. Сейчас, поужинав так плотно и вкусно, как не ужинал ни разу за последние несколько недель, он благодарно принял предложенную сигару и, заметив, что Джеймс нахмурился, объяснил: де, после застенков мятежников сигары благотворно влияют на бронхи. Описав собравшимся перенесённые в тюрьме муки, Натаниэль рассказал и о повешении Вебстера, ни словом не обмолвившись ни о сиделке Вебстера Хетти Лоутон, ни о Скалли с Льюисом.

Пинкертон, набивая трубку отличным табаком с плантаций на Джеймс-ривер, найденным здесь же, в домике, где они квартировали, наморщил лоб:

- Зачем им нужно было привозить вас на казнь Вебстера?

- Думаю, они надеялись, что я каким-то образом выдам себя, покажу, что знаю его, сэр.

- Вот же болваны! – покачал головой Пинкертон, разжигая трубку. Управившись с ней, он постучал пальцем по разложенным на столе тонким листкам доставленного Старбаком донесения, - Как я понимаю, с автором письма вы знакомы лично?

- Да, сэр.

- Друг семьи, да? – Пинкертон перевёл взгляд с тощего Натаниэля на пухлого Джеймса и обратно, - И я полагаю, мистер Старбак, что раз ваш друг семьи попросил отнести его письмо вас, то ему было известно о ваших симпатиях к Северу?

Вопрос попахивал неуклюжей проверкой на лояльность, и Натаниэль осознал со всей ясностью, что вот она – точка, после которой возврата нет. Или он говорит сейчас правду, и тогда – прости-прощай, рота «К» и Салли. Или Натаниэль начинает лукавить, памятуя ещё и о том, что Ричмонду без его лжи не выстоять. На краткий миг он решил, что поддастся искушению рассказать всё, как есть, ради спасения души, но вспомнил роту, вспомнил Салли и улыбнулся Пинкертону:

- Было известно, сэр. Иногда я помогал ему собирать сведения для вас.

Вралось гладко. Несколько секунд он был в центре всеобщего внимания и восхищения, затем Пинкертон хлопнул по столу ладонью:

- Выходит, вы заслужили тюрьму, мистер Старбак! – он засмеялся, показывая, что шутит и вновь хлопнул по столу, - Вы – храбрый человек, мистер Старбак, вне всякого сомнения!

Пинкертон говорил чистосердечно, и его подчинённые поддержали шефа одобрительным гулом.

Джеймс тронул Натаниэля за локоть:

- Я всегда верил, что ты вернёшься на правильную сторону. Отличная работа, Нат!

- Север вам очень обязан, мистер Старбак, - торжественно объявил Пинкертон, - и я лично прослежу, чтобы вас не обошли наградой. Теперь, если вы закончили с едой, можем мы побеседовать лично? И ты, Джимми, конечно же. Пойдёмте. Вино можете прихватить с собой, мистер Старбак.

Пинкертон завёл их в маленькую, элегантно обставленную гостиную. На книжных полках стояли труды по богословию. На швейной машинке лежала недошитая сорочка. Боковой столик был уставлен семейными фотографиями в серебряных рамках. Угол дагерротипного изображения ребёнка перечёркивала лента крепа. Очевидно, дитя недавно умерло. На другом фото красовался юноша в артиллерийской форме армии Конфедерации.

- Не та фотография убрана в траур, да, Джимми? – усмехнулся Пинкертон, садясь, - Как мне вас лучше звать, мистер Старбак? Нат? Натаниэль?

- Нат, сэр.

- Ну, а вы меня можете называть Бульдогом. Все меня так зовут, кроме Джимми, но Джимми слишком чистоплюист, чтобы пользоваться дружескими прозвищами. Да, Джимми?

- Именно, шеф. – кивнул Джеймс, жестом приглашая Натаниэля занять место напротив Пинкертона у пустого камина.