Array Warrax - Princeps Omnium

Нужно заметить, что, помимо Знания, необходимо для развития также и творчество, что тоже относится к архетипу. Так сказать, творческое переосмысление действительности в случае, когда она не устраивает — а где вы видели реальность, устраивающую полностью? В сатанизме существует уважение к любому творчеству, как бы оно ни было идеологически окрашено, ибо, даже если нет уважения к содержанию, может быть уважение к безупречной форме. Творец оценивается по мастерству, что позволяет исключить как ненужные, загромождающее общую картину, иные параметры, будь они связаны с происхождением мастера, его убеждениями, личностными и моральными качествами. Что касается последнего, упрек в аморальности справедлив, если можно так выразиться, поскольку моральные критерии попросту не вводятся.

Архетипу, которому посвящена эта книга, соответствует также переосмысление мифа о грехопадении. Поскольку Демиург не является истинным богом, то бунт Адама с Евой против Яхве имеет прямо противоположный христианскому смысл, а Змий рассматривается как благодетель человечества, который обучил людей гнозису, познанию добра и зла, [116] Добра / Зла, разумеется, нет (см. соотв. главу), здесь мы лишь использовали цитату из ВЗ в неявном виде. Впрочем, возможна трактовка выражения "станете как боги, знающие добро и зло" в смысле "узнаете, что это — лишь иллюзии". который бог-творец пытался от них скрыть. Гностические течения сефиан, наасенов и офитов непосредственно почитали Змия.

Следует отметить, что мы вовсе не превозносим гностицизм. Их стремление к знанию на практике не лучше многого незнания. Да и теософия — его, гностицизма, дитятя. Мистика — мистикой, но нельзя же с умным видом рассуждать обо всех этих эманациях и пр. Не Платоновы ли это идеи, оспоренные еще Аристотелем, и выраженные другими словами? И в придачу ко всему все это запутанно донельзя, приправлено неизвестно откуда взятыми измышлизмами и просто неверными представлениями.

К примеру, гностицизм (скажем осторожнее — основная его часть) отрицал Яхве как высшее божество. Казалось бы, отрицание Яхве можно записать в плюс, но при этом эти же гностики вводили некоего Пантократа, забывая (или не зная!), что в Септуагинте это слово — обычный перевод слова «Саваоф» ("Ц`баот"). Но ведь Сына Божия в лице Иисуса Христа гностицизм признавал (Христос — не сын иудейского Яхве, но Первоначала). Или, что еще запутаннее, «расщеплял» его на Иисуса, Христа, Сына, Логоса, Свет, Мудрость, Спасителя и т. д.

Таким образом, гностики наглядно иллюстрируют не только проявление отдельных черт архетипа Сатаны, но и извечное желание чел-овечества подогнать реальность под себя, а не изучать мир as is. Декларируя стремление к знанию, гностики подменяли знания "духовными мечтаниями"(c) А.Ш. ЛаВей, и, что характерно — при этом совершенно искренне считали, что именно к знанию они и стремятся.

В иудаизме назревала потребность обелить единого бога, очистить его от злого элемента, раз уж такое понятие окончательно сформировалось в умах толпы. Это привело его на ступень христианства, [117] Однако начался этот процесс раньше — с развития дуализма в иудаизме после вавилонского плена. Сравните 2 Цар. 24:1 (довавилонский период): " Гнев Господень опять возгорелся на Израильтян , и возбудил он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду" и 1 Пар. 21:1 (поствавилонский период): "И восстал сатана на Израиля , и возбудил Давида сделать счисление Израильтян". в котором бог безусловно благ, а зло в мире является отрицательной силой, выделившейся из его компетенции. Ответственность за существование этой силы возлагается на Сатану, врага бога, который своими кознями подлил дегтя в богово творение, а также на человека, который поддался искушению Дьявола, ступив на путь греха (интересно, что на заре христианства Ориген считал, что в самом конце все раскаются и придут к богу, включая всех демонов и Сатану лично. Но эта точка зрения не распространилась, так как при этом пугать прихожан более затруднительно).

Эта «злая» Сила захватила власть над миром и испортила его настолько глубоко, что громадный период человеческой истории до явления «спасителя» проходит в христианских понятиях под властью Сатаны, от которой не могут избавить человека ни вера в бога, ни добродетельная жизнь: все ветхозаветные праведники очутились в аду и были выведены оттуда Христом. Для спасения чел-овечества становится необходимою жертва со стороны самого всемогущего бога: [118] Непонятно, каким образом возникает необходимость для всемогущего , но здесь мы не занимаемся критикой противоречий христианской мифологии. сын божий должен предать себя в добычу смерти, которую хитрость Сатаны ввела в мир. [119] Это психологическая трактовка, ее очень подробно разбирал Карл Густав Юнг. С точки же зрения теологии развитой концепции такого в до-христианском иудаизме нет и, думается, еще долго бы не было, если бы не сама нелепая смерть Иисуса. Развитие самой этой концепции не наблюдается в речах самого Иисуса (предсказание о своей смерти не только приписаны ему, но и не несут той казуистики, которую мы знаем по христианскому учению). Она есть в Новом завете в речах апостолов (Деян.8:30 и след.), но наиболее развита у Павла. Хотя, что примечательно, Павел, как и другие апостолы, рассматривает в качестве жертвы не Бога, а Совершенного Человека (Второго Адама). Соответственно, как мы и показывали ранее, одновременно с вводом людьми излишней сущности в мироздание появляется противоположная, отвечающая реальному в Природе. [120] В теориях, претендующих на объяснение реальных фактов, излишние сущности всегда вводятся парами, просто это не все и не всегда замечают. Объяснение — в неравновесной термодинамике. Пусть существует сложная динамическая система, находящаяся в состоянии неустойчивого равновесия. Это условие просто необходимо, если описывается именно система , а не процесс. И пусть существует теория, пытающаяся описать внутреннюю структуру этой системы. Идеальная теория: непротиворечивая, предсказательная и не имеющая избыточности (лишних сущностей) — полно и адекватно описывает эту систему. Если же в эту теорию внести зн а чимую избыточность, появится вектор, пытающийся "столкнуть систему" в неустойчивое состояние. Но так как de facto система (не путать с состоянием системы) устойчива , в теорию просто необходимо ввести еще одну лишнюю сущность, которая будет противостоять первой, обеспечивая баланс устойчивости, наблюдаемый в реальности. Иначе теория будет просто отвергнута как неадекватная. Вот и получаются строго противоположные сущности-пары: позитив/негатив, добро/зло, бог/черт, творец/деструктор и т. д. Так одновременно с появлением Христа возник Антихрист. [121] Известный манихей Лактанций (245–325) в своих "Божественных установлениях" писал (2:8): "…он [бог] привел эти два начала к борьбе, но одно из них возлюбил как сына, а от другого отрекся как от дурного". С учетом того, что сейчас существует множество конфессий подобного плана (только христианских насчитывается около двух тысяч), то сатанизму присущ антимонотеизм. [122] Антимонотеизм нельзя назвать чертой архетипа Сатаны, хотя он иммантентно присущ сатанизму. Дело в том, что это понятие вторично и не универсально — ведь если не было бы монотеизма, то откуда бы взялся антимонотеизм? В архетип Сатаны входит не антимонотеизм per se, а черты, которые антагоничны многим архетипическим составляющим монотеизма. Так что в первой редакции у нас здесь была ошибка. В иудаизме, несмотря на наличие единого бога, антимонотеизм невозможен из-за того, что иудеи считают своего Яхве делающим как добро, так и зло людям (как атеизм или антитеизм, конечно же, вполне может быть, но архетипическое развитие невозможно).