Array Warrax - Princeps Omnium

И совсем уж недвусмысленно выглядит такая каббалистическая трактовка: инфернальное древо рассматривается как чудовище Левиафан, как змей , занесший свое жало над Малкут — сефиротом материального мира, мира людей . Здесь Древо — еще и "карта психики" человека, где клипот — бессознательное, сефирот — осознаваемое.

В завершение главы отметим забавное обстоятельство — использование ЛаВеем имени Шемхамфораш. Это "страшное сатанинское заклинание" обозначает не что иное, как "разделенное имя божие" в Каббале. Оно зашифровано в книге Исход [111] Только не надо нас спрашивать, почему именно там и именно таким способом 14:19–21. На языке оригинала каждый из этих стихов состоит ровно из 72 букв. Если записать все три стиха один над другим, причем средний — в обратном порядке, то получится 72 столбца по три буквы в каждом. Каждая такая комбинация представляет собой трехбуквенное имя Б-га. Это и есть шемхамфораш, или разделенное имя бога, считающееся в Каббале весьма могущественным инструментом.

Представляем, как ухохатывался Антон Шандор, слушая повторения "сатанинского заклинания" всяческими "адептами сатанизма". А ведь он честно предупреждал во вступлении к "Сатанинской Библии": "Здесь вы увидите правду и фантазию ". С нашей точки зрения, использование "шемхамфораша [112] Слово составлено из «шем» = «имя», «hа» — опред. артикль, "м`пораш" — от «объясненный», «прокомментированный», «понятный» или от того же корня — «выделяемый», «отделенный», «отлученный». Читается как "шем hампорАш" (или, по современному и средневековому — "шем hамфорАш"). " наглядно показывает, что ЛаВей ни в коем разе не писал СБ как "священную книгу" и даже встроил в нее противоядие против такой трактовки.

Гностицизм (от греч. gnwsiV , знание) — чрезвычайно сложное и многоликое мировоззрение, развивавшиеся в I–III вв. н. э. одновременно с христианством, в борьбе и симбиозе с ним. По заключению многих исследователей гностики соединили зороастрийский дуализм добра и зла с платоническим дуализмом духовного и телесного, небесного и земного. Это соединение дало крайне пессимистическую картину мира. Космос есть царство мрака, скорби и страданий и не только из-за того, что он сотворен из материи, но и потому, что несет на себе печать моральной, [113] Не забывайте, что терминология не наша, а гностиков. Далее в главе — аналогично. познавательной и творческой ущербности своего творца и устроителя. Творец мира оказался либо слишком слаб, либо слишком злобен, чтобы сделать его совершенным.

Происхождение испорченного чувственного мира — центральная проблема гнозиса — объяснялось, в основном, двояко: 1) грехопадением одной из божественных сущностей (Симон Маг, офиты, Керинф, Карпократ, Валентин и др.); 2) вмешательством чужого и злонамеренного бога (Василид, Мани и др.)

В первом варианте идея эманации соединена с идеей грехопадения и переосмыслена в антропоморфном ключе. Божественный дух или разум изначально пребывает в виде Плеромы — божественно-световой полноты, единства многообразного. Вследствие трещины в Плероме один из низших эонов (вечных сущностей) обособляется и отпадает от единства. [114] Иллюстарция одной из самых распространенных человеческих догм: "Отторгнутый кусок всегда хуже целого". Эта догма обычно завуалирована, но подобный шаблон отрабатывается практически всегда и везде — в быту, в политике, в искусстве, в общественных отношениях. Отделившаяся часть отвергается целым и априорно номинируется «злой» и «ущербной». Есть, конечно, и противоположные примеры, но их крайне мало, да и «хорошесть», «прогрессивность» отделившегося устанавливается, как правило, post factum — в исторической перспективе. Понятно, что этот шаблон никак не обоснован: факт отделения как таковой никоим образом не может нести оценочной нагрузки, оценка всегда связана с деталями каждой конкретной ситуации. Это отпавшее существо гностики представляли по-разному. Чаще всего им была София, или Эннойя, — мудрость или божественная мысль, женское начало, отделившееся от мужского. Следует отметить, что первопричина зла мыслилась при этом не как злонамеренность, а как женская слабость. Симониане, например, считали Энноей Елену — жену своего учителя Симона, найденную им в одном из публичных домов Тира. В образе женщины-блудницы представляли гностики и чел-овеческую душу. У бога, отца своего, душа была чистой, блаженной девственницей. В мире ее втягивает водоворот демонических сил и плотских страстей, подобно тому, как женщиной, попавшей к разбойникам, овладевают по очереди, кто обманом, кто насилием, передавая из рук в руки. Она же отдается каждому из них, надеясь найти в нем верного мужа. Брошенная, в конце концов, на произвол судьбы, одна, с детьми разврата, слепыми, больными, слабоумными, страждет она, пока не будет спасена богом.