Иван Охлобыстин - Иоанн Кронштадтский

«В нас нет истинной жизни без Источника Жизни – Иисуса Христа… Литургия есть источник истинной жизни, потому что в ней Сам Господь, Владыка Жизни преподает Себя Самого в пищу и питие верующим в Него и в избытке дает Жизнь причастникам Своим, как Сам говорит: “Ядущий Мое Тело и пиющий Мою Кровь имеет вечную жизнь” (Ин. 6, 54). «Что же это за настоящая жизнь? Настоящая жизнь – есть любовь, как Бог есть Любовь. Поэтому именно любовь есть то главное и единственное, что ищет душа христианина и обретает в Божественной Литургии».

«В словах “примите, ядите, сие есть Тело Мое за вас ломимое” и “пийте от Нея вси, сия есть Кровь Моя” – бездна любви Божества к роду человеческому. Священный трепет пробегает по всем, членам, по всему существу всякого непредубежденного, не связанного житейскими похотьми и сластьми человека, когда сердечным ухом, слушает он эти слова из уст священнослужителя!» «Любовь эта постигается в жертве Христовой… Изумляюсь пред величием, жертвы Тела и Крови Христовых, перед безмерной любовь в ней сокрытой, перед ее боготворящей нас смертью, перед силой Божией и перед ее чудесностью!.. О, Господи, Ты весь тут, Тебя видим, осязаем, ощущаем, чувствуем, тут!»

«Служить Богу блаженство само по себе».

Почитатели отца Иоанна сохранили воспоминания даже о его любимых блюдах.

«…Когда батюшка приезжал к нам – и, бывало, неожиданно – тотчас же накрывали маленький столик скатертью, ставили миску с водой и клали крест, привезенный из Иерусалима; Евангелие, кадило и кропило были у нас свои, – писал в своих воспоминаниях отец Василий Шустин. – Особенно любил батюшка молиться в столовой, перед образом Спасителя, который он считал чудотворным. Бывало, он встанет и минут пять, молча, смотрит на этот образ. Когда увидит, что все приготовлено около него к молебну, становится на колени и начинает молиться. Он всегда молился импровизированными молитвами, произнося некоторые слова очень резко, с особенным ударением, дерзновенно прося у Господа нам милости. После такой молитвы, довольно длинной, где он, так же как всегда, поминал об искупительной жертве Иисуса Христа, он пел сам: “Спаси Господи люди Твоя” и освящал воду. Затем, обязательно, ходил по всем комнатам и окроплял их и все постели святой водой. Батюшка говорил, что воздух нашими действиями и нашими мыслями загрязняется и надо его очищать – святая вода отгоняет и уничтожает этот нечувствуемый смрад. После обеда всегда накрывали чай. Батюшка любил чай самый крепкий, почти черный, и всегда просил сполоснуть чай и первую воду слить, – как он в шутку говорил: “Надо смыть китайскую нечисть”. К чаю ставили какую-нибудь рыбную закуску. Мяса батюшка совсем не ел. Иногда выпивал полрюмки сладкого вина и, окинув взором присутствующих, давал кому-нибудь допить свою рюмку. Затем ставили перед ним ряд стаканов с крепким чаем, целую стопку блюдечек и глубокую тарелку с кусковым сахаром, и он, благословив, брал сахар целыми горстями и рассыпал по стаканам. Быстро мешал ложкой, разливал по блюдечкам и раздавал присутствующим. Он любил такое общение. К этому времени обыкновенно к нам на квартиру набиралось много квартирантов из нашего дома; все стремились к батюшке и, во время трапезования, спрашивали о своих нуждах. Иногда он, задумавшись, ничего не отвечал, а другим давал советы или молитвенно поминал. После чая всех благословлял и торопился в другое место. У подъезда опять собиралась толпа, и приходилось батюшку прямо протаскивать к карете…»

К началу 1890-х годов отец Иоанн получил такое почитание в народе, что всюду в России, где только становилось известно о его приезде, заранее собиралось множество людей. Вокруг него собирались толпы и буквально рвали его одежду. В архивах сохранилась, к примеру, история, что жители Риги разорвали его рясу на куски, каждый желая иметь у себя кусочек.

А ежегодно, с 1891 года, отец Иоанн ездил к себе на родину в Суру. Все поездки, как пишет игумен Иоанн (Самойлов), описаны: спустя несколько дней в местных газетах появлялось подробное описание визита. Его встречали многотысячные толпы народа, создавая трудности для обеспечения перемещения и безопасности.

В архивах остались рассказы очевидцев о визитах отца Иоанна. Вот, например, что рассказывала жительница Суры, внучатая племянница отца Иоанна Любовь Малкина: «Я с двадцатого года, дак дедушку и бабушку не застала. А вот по разговорам по маминым да татиным слышала-то о Батюшке отце Иоанне… У меня было 20 копеечек от Батюшки. Когда Батюшка приезжал в Суру, то тут ведь его встречали всем селом. От пристани до села выстилали коврами, и он въезжал на своей бричке в Суру. Батюшка ехал и всех одаривал денежками. Вот и маме моей достались 20 копеечек. А она не растратила их, а сберегла мне на свадьбу. Я на эти “Батюшкины” 20 копеечек себе свадебный сарафан сшила. Малиновый, расшитый. А сарафан-то этот до сих пор дома сохраняю».