Иван Охлобыстин - Иоанн Кронштадтский

Говорят, что тайна Иоанна Кронштадтского была разгадана перед его смертью. И сделал это другой гений, на имя которого церковь с этого момента наложит вето. У преподобного отца Иоанна в жизни была одна несостоявшаяся встреча с великим человеком. Встреча с сатаной в человеческом теле. Так он говорил сам. Однажды Александр Третий спросил у одной из придворных дам, кто кроме меня самый известный человек в России. Она ответила: Лев Толстой и Иоанн Кронштадтский.

– То есть это были два властителя дум. русской общественности конца 19 века, – убеждает доктор философских наук Анатолий Горелов. – И поэтому они не могли духовно не столкнуться друг с другом.

История конфликта Иоанна и Льва Толстого началась с того, что писатель отрекся. от церкви, заявив при этом, что он не отрекается от Христа. Писатель нарек себя миссией, создал свое религиозное учение. Конечно, верно преданный идеалам и законам православия, Иоанн не мог простить ему этого. Целительский дар, дар предвидения, сила изгонять бесов – все это было дано Иоанну именно православием. Так считал святой.

– Он ненавидел Толстого, безусловно, – не сомневается журналист, писатель Павел Басинский. – И он выступал с невероятно злыми проповедями против него, звал его Сатаной, хитрой лисой, говорил, что ему надо жернов на шею повесить и утопить в пучине морской.

Удивительно, как православный священник мог позволить себе такие слова в адрес живущего на земле человека, писателя-гуманиста. За это Иоанна Кронштадтского много раз критиковали. Но Иоанн считал: у него есть основания так говорить. Обуреваемый гордыней Толстой – новый мессия и есть дьявол.

– Вы представляете, так оскорбить Толстого! – возмущается историк, писатель Дмитрий Фост. – И где – в России, где его боготворили, где последователи появились, толстовцы, которые бросали мир, уходили в деревню, жили общинами. Последняя община в 1938 году была уничтожена.

Очевидно, что для будущего святого в личности графа Толстого было что-то такое, чего не видно ни одному из нас. И на одной из проповедей он сказал: «Страшная смерть уготована великому грешнику Толстому».

– Конечно, многие не приняли это, – рассказывает Дмитрий Фост. – Конечно, многим это не понравилось. Но Иоанн Кронштадтский хорош именно тем. был, что он никогда не оглядывался. В этом, случае он совершенно справедливо пригвоздил его и назвал вещи своими именами.

Толстой о Кронштадтском знал. И в свою очередь тоже не признавал святого.

– Толстой отрицал целительство вообще, – объясняет доктор философских наук Анатолий Горелов. – Он считал, что никакого целительства нет и быть не может. Так же как не может быть чудес. Какое могло быть его отношение к названию Иоанна Кронштадтского святым? Он считал, что ни одного человека святым называть нельзя.

Они так и не встретились. Но представляя себе, что было бы, если бы это произошло, становится не по себе. Годы подарили обоим, достаточно славы и признания… Они умерли почти вместе. Смерть Толстого прошла в муках от страшной болезни, как и предсказывал Иоанн. Имел ли к этой смерти отношение святой, который к тому моменту уже был на небесах?

ИЗ ДНЕВНИКОВ ОТЦА ИОАННА

Лев Толстой отвергал учение о божественности Христа, догматы о троичности Божества, об искуплении, о непорочном, зачатии и воскресении из мертвых. В «Ответе Синоду» (1901) Толстой писал: «То, что я отрекся от Церкви, называющей себя Православной, это совершенно справедливо». «Сказано также, что я отвергаю все таинства. Это совершенно справедливо. Все таинства я считаю грубым… колдовством.». В «Обращении к духовенству» (1902) Толстой писал: «…Есть ли в христианском мире книга, наделавшая больше вреда людям, чем эта ужасная книга, называемая “Священной историей Ветхого и Нового Завета”?»

Отец Иоанн обличал Толстого в проповедях. И ставил в вину Толстому, в частности, то, что последний «извратил весь смысл христианства», «задался целью… всех отвести от веры в Бога и от Церкви», «глумится над Священным Писанием», «хохотом сатанинским насмехается над Церковью». Считал, что учение Толстого усилило «развращение нравов» общества, и что его писаниями «отравлено множество юношей и девиц». Предсказывал в своем дневнике «лютую» смерть Толстому: «Смерть грешника люта. И смерть его – Толстого – будет страхом для всего мира». (Конечно, это скроют родные.)