Проделан обратный путь — из глубины на поверхность. Хирург зашивает оболочку мозга. Операция для него закончена. Остальное сделают ассистенты.
Дней через десять я навестил Кулика. Его уже перевели из реанимации в обычную палату. Он посматривал на весеннее окно, заговаривал о выписке, о том, как поедет к себе на Черниговщину…
Выписывать, однако, его не торопились. Операция не из легких. И потом эта неожиданная остановка сердца… Понаблюдать надо. Пообследовать.
Остановка сердца — это клиническая смерть. Человек с того света вернулся. Я спросил Кулика, чувствовал ли он, видел ли что-нибудь в своем операционном забытьи? Может быть, какие-нибудь картины особенные, какие никогда ему не встречались ни во сне, ни наяву?
— Та ничого нэ бачив, — простодушно ответил Иван. — Як заснув, так и очнувся. Наче одна хвылына…
— А не казалось тебе, — подсказывал я ему, — словно ты видишь себя как бы со стороны?
— Та ни… — слабо тряс головой Иван. — Ничого нэ бачив. Як куда провалився…
… Американский психиатр Р. Моуди опросил полтораста человек таких, как Иван Кулик, — побывавших в объятиях смерти, но вернувшихся к жизни. Моуди уверяет, что рассказы эти удивительно схожи. В своей книге «Жизнь после жизни» он пишет:
«Умирая, человек слышит в момент крайнего физического изнеможения, как врач констатирует его смерть. До него доносится неприятный шум — громкий звон или гул. Одновременно он чувствует, что стремительно несется по длинному темному тоннелю, и вдруг ощущает себя вне собственного тела, которое он даже может видеть со стороны».
«Через некоторое время он начинает привыкать к своему странному состоянию. Он обнаруживает, что тело у него все же есть, но совершенно иной природы и с совершенно иными способностями, чем покинутое им. Вскоре события принимают новый оборот. Его встречают какие-то доброжелательные создания. Среди них он непостижимым образом узнает умерших родственников и друзей. Затем перед ним возникает существо из света — добрый любящий дух, которого он никогда раньше не видел. Это существо без помощи слов просит человека оценить свою жизнь, моментально воспроизводя перед ним главные ее события».
«Неожиданно человек замечает, что приближается к чему-то вроде стены или линии, и осознает, что это граница между земной и загробной жизнью. Однако перейти эту границу ему не удается. Он чувствует, что должен вернуться назад, что время его смерти еще не пришло».
— Видел ты какой-нибудь тоннель, какую-то стену? Может, родственников? — допытываюсь я у Кулика.
Ответ отрицательный.
— Як заснув, так и очнувся.
Вспоминаю, как известный наш медик Владимир Александрович Неговский рассказывал про одного солдата, перенесшего клиническую смерть после тяжелого ранения и усилиями врачей возвращенного к жизни (в 1943-м было дело).
— Так что, товарищи, смерть свою я, можно сказать, проспал, — отвечал солдат на расспросы о его ощущениях.
Реаниматолог Неговский много раз — наверное, не меньше, чем психиатр Моуди, — беседовал с «воскрешенными» и считает рассказ солдата характерным, хотя и не единственным, какие доводилось ему слышать.
— Сам момент остановки сердца, — говорит Неговский, — уже не воспринимается больным. Его воспоминания относятся к гораздо более раннему моменту и обыкновенно очень смутны. Упоминают о ярких вспышках света, о мелькающих перед глазами искрах. Иногда в рассказах фигурируют «гул», «неразборчивый, невнятный шум». Зрительные галлюцинации возникают крайне редко. В общем, могу с полной ответственностью утверждать: сколько-нибудь связные рассказы о предсмертных минутах — редкость.
— Что же, Моуди все выдумывает?
— Ну почему обязательно «выдумывает»? Вероятнее всего, он просто-напросто отбрасывает те сообщения, которые противоречат его концепции «жизни после жизни», а точнее, после смерти.
Сам Моуди не считает собранные им рассказы доказательством существования загробной жизни. Однако другие западные исследователи, занимающиеся теми же самыми материями, склоняются к этому, по крайней мере, считают этот вопрос «открытым».
Сотрудники Американского общества парапсихологов К. Осис и Э. Харалдсон решили выяснить, в какой мере видения умирающих зависят от их принадлежности к той или иной национальной культуре. Для этого они опросили американских и индийских медиков, которые находились у постели тяжело больных соотечественников, слушали их рассказы. Выяснилось, что никому из американцев не являлись в их предсмертных видениях индийские божества и, наоборот, никому из индийцев — Иисус Христос. «Неожиданное» открытие, не правда ли?
Читать дальше