Джон Барт - Химера

– Кончай с дедом и дядей Делиадом, пап, – взмолился Исандр. Его брат на него шикнул. Все теперь мертвы и посланы без ужина в кровать. Гипполох счастливо прогарцевал вверх по лестнице на вымышленном летучем коне сражаться с воображаемыми драконами, вещая галопирующему с ним бок о бок Исандру, что на первый взгляд деспотическое и чрезмерно суровое обращение является строгой дисциплиной легендарного геройства, которому столь же любяще обучаю их я, как со мной то проделывал Полиид. Так ему объяснила матушка. Мертвы.

Я хочу сыновей, Беллерофон. Хочу, чтоб мой живот был полон. Останься во мне. Я устала быть амазонкой.

Роман в форме искусственных фрагментов. Роман в форме дневника, в эпистолярной форме, в форме записной книжки, в форме заметок; роман в форме текста с примечаниями, роман в форме разнородных документов, роман в форме романа. Традиция, по которой никто, считающий, что сходит с ума, с ума не сходит. Традиция, по которой много рассуждающие о том, чтобы совершить самоубийство, себя от самоубийства отговаривают или же уговаривают себя его совершить. Убрать Главка и Делиада.

– Наше ученичество геройству было вполне реально – целиком по подстрекательству Делиада, ибо Беллер всерьез его не воспринимал. Мой брат наводил Полиида на эту тему из любви ко мне, никогда не примериваясь к ней сам. – Свечи моего покойного сына оплывают на неразрезанный торт; я сижу в темном дворце; моя жена безмятежно орудует крючком; не знаю, кто моя публика.

– Гип-гип-ура! – закричал Делиад – коринфский эквивалент нашего ура – после одной из лекций Полиида. – Мы больше не должны ненавидеть папеньку! – Используя, как обычно, в качестве примера кузена Персея, Полиид только что изложил несколько первых требований и особенностей героической vita: чтобы необычными были обстоятельства зачатия, чтобы чадо родилось у царственных родителей, но выдавалось за сына кого-то из богов, чтобы еще мальчиком на него было совершено покушение – либо дедушкой по материнской линии, либо супругом его матушки и т. д. Делиаду, всегдашнему миротворцу, это разъяснило и оправдало полные ревности перебранки Главка с Эвримедой, каковые, поскольку мой братец любил нас всех, ему было особенно мучительно время от времени нечаянно подслушать.

– "Вы просто должны его опасаться, – заметил Полиид, – поскольку папаша вашей матушки уже в царстве теней. По крайней мере это относится к Беллеру, если мы полагаем, что он – сын Посейдона". Помню, как я отвечал, с усмешкой пожав плечами, что никого не боюсь. Мы были юношами; Делиад симпатичен, как симпатичны смертные, но Беллер, замерший на берегу Истма с залитыми лучами заходящего солнца медными кудрями, – божествен!

– "Нам незачем опасаться и его, – поддержал Делиад. – Ты сам сказал, что попытка убийства разве что оставляет отметину, чаще всего – на бедре или ступне героя, по которой его и будут узнавать на позднейших стадиях цикла, а Персей, похоже, обошелся и без этого. Нам следует побеспокоиться лишь о том, чтобы сам отец не оказался случайно убит отдачей этой попытки", – как было с потенциальными убийцами-пращурами Персея, Эдипа и бессчетных иных героев, кое-кому из которых еще много поколений не суждено было родиться; их биографиями подтверждал свои положения Полиид.

– Наш наставник улыбнулся. Как описать человека, который от семестра к семестру почти не походил сам на себя? В этом сезоне он, по-моему, был лыс, на подбородке – неопрятная щетина, дурно пах – вылитый козел; сезоном раньше он смотрелся львом, в следующем… к этому мы еще перейдем. Он указал, что соответствовать всем предварительным требованиям, предъявляемым геройством, еще не значит стать героем; на каждого младого Персея или Моисея – запакованного, сплавленного и спасенного – десяткам кандидатов приходится испускать в своих плавучих гробах дух, угрожая навигации и загрязняя литораль. Я не доказал, что являюсь сыном морского бога; Главково покушение на мою жизнь могло быть успешным. Ну а повернись все иначе и окажись, что в конечном счете я и вправду герой, мифография подсказывала, что в этом случае шансы уже на его выживание были весьма проблематичны, – но он мог, как отец Данаи Акрисий, прожить долгую и похвальную жизнь, прежде чем его настигнет воздаяние. Коли на то пошло, имелся также шанс, что детоубийственный эпизод окажется чисто символическим, этакий опасный момент в обществе моего прародителя, а не в его руках, – примером такого поворота событий могло бы послужить прободение кабаном бедра юного Одиссея, когда последний охотился со своим дедом Автоликом. Но как бы там ни было, сказал он, любому на твоем месте стоило бы поостеречься – как и на месте Главка, – тем более что покушения нужно ожидать буквально со дня на день. Мы уже отнюдь не мальчики, любой актуарий взвинтил бы наш страховой взнос.