Джон Барт - Химера

– Ради всего святого, разбей ее! – прокричал изнутри едва слышный голосок. Схватившись за горлышко, я шваркнул бутылку о замшелую, всю в ракушках, скалу. Недостаточно сильно. Лицо мое покрылось потом. С третьего замаха стекло наконец разлетелось вдребезги, и наружу выпали записи: поллиста шершавой линованной бумаги, сложенные втрое. На верхней строчке, когда я развернул документ, обнаружились написанные темно-красными чернилами слова:

На второй снизу -

Строчки между оказались пусты, как и место ниже льстивого завершения. Кое-где из-за грубости и шероховатости бумаги чернила расплылись вокруг букв волокнистыми пятнами. Пав духом, я швырнул пустую бумагу наземь, где она тут же обратилась в какую-то отталкивающую ничтожную личность, причудливо одетую и с ячменем на глазу, от которой за версту разило мочой и прокисшим хлевом.

– Проклятье, – произнес Полиид, обозревая себя и принюхиваясь. – Видишь, заделался твоим кузеном Персеем – думал, что сойдет. И вот чем кончилось – пришлось цепляться за буквы. Как дела? Не бери в голову, я и так знаю.

– Вся моя жизнь – сплошной ляпсус. Я не легендарный герой и никогда таковым и не стану. Мне уже сорок. Мне предстоит умереть и быть забытым, как и всем остальным.

– Как и твоему брату?

– Не бери в голову. Как мне поскорее достичь бессмертия?

Полиид покосился на меня:

– Ты уверен, что мне доверяешь? Твоя жена, похоже, считает, что в последний раз я слинял, чтобы тебя провести.

– Может, так оно и было. Но ты не сумел.

– С чего это я должен каждый раз тебе помогать, стоит тебе во что-нибудь вляпаться? Думаешь, очень приятно было быть все эти годы Болотным Старцем? – Он шлепнул себя по руке: – Треклятые москиты. А на дары моря, весь этот чертов сифуд, у меня аллергия.

– У тебя, очевидно, нет выбора, – отвечал я. – Работенку эту навязал тебе Зевс, разве не так? Следовательно, в твоих интересах, чтобы я осозвездился на манер Персея. Кто вспомнит помощника, если этого не сделает герой?

– Аргументы опусти, – сказал Полиид. – Мне уже известно, чем кончится эта история.

Я поднажал на него, чтобы вытянуть это знание.

– Не бери в голову. На данном этапе я тебе советую – и этого вполне достаточно. Хочешь быть легендарным героем – следуй Схеме. Хочешь следовать Схеме – уходи в Четвертом Квадранте из города и т. д. Хочешь уйти из города и пойти в стиле Персея на второй круг – потрудись оторвать Пегаса от земли. Хочешь, чтобы Пегас летал как прежде, – не трать свое время со мной и Афиной.

Знаю я о том или нет, заявил он, но езда на крылатом коне всегда включала в себя благосклонность не одной богини, а двух, проявленную в свойственных каждой из них благодеяниях. Уздечка Афины осаживала и сдерживала жеребца, но в небеса его поднимала священная трава Афродиты.

– Гиппоман!

– Что же еще? В молодости тебе не было нужды об этом задумываться, разыскивать пришлось уздечку. Теперь ты уже сам узда уздой – совсем не гип-гип; и поверь мне, в твоем возрасте отыскать его ох как не просто.

Да неужели? Разве он не растет в полнолуние у криницы Афродиты и т. д.?

Полиид подмигнул:

– Ничего себе были денечки, а?

Тогда, может, в стигийских топях, где добывал себе снаряжение Персей? Не должен ли я закрыть глаза и руководствоваться своим носом, не открывая первых, пока не буду вынужден…

– Сброс. Не будь наивен, он прямо у тебя под носом, но это не означает, что ты его учуешь.

Я чуть ли не на четвереньках зашелестел средь тростника и камыша.

– Мальчик мой, – произнес Полиид. – Вот что я тебе скажу: забудь о повторном посещении тех мест, где ты откалывал свои номера, ладно? Это вовсе не "Персеида". Вместо этого погляди-ка на всех женщин, которых когда-либо любил, – по порядку, такие вещи Афродита ценит. Где-то в очереди наткнешься на большое Г. Завидую тебе. Получишь Схему, придерживайся ее. Свидимся на небесах.

У меня было о чем еще его спросить: перезарядив Пегаса, куда мы с ним должны были лететь? Если считать, что начало своим розыскам я положу в Коринфе, должна ли сопровождать меня туда Филоноя, или же мне следует ее избегать, пока не подойдет ее очередь? Ну и на ту же тему: сколько женщин включать в серию – и которых? С ходу я мог назвать только двух – его дочь Сивиллу и свою жену, – к которым я заметный промежуток времени в ощутимой степени испытывал страсть; но были и другие – младший капрал амазонок, к примеру, – которые в какой-то миг властно меня привлекали, и еще другие, с которыми я развлекался – когда час, когда целые выходные. Кого считать? Но Полиид уже перекинулся из отвратительно выглядящего коротышки в драгоценную Схему -