Эдуард Тополь - Московский полет

– «Мальборо»? – предложил я в ответ. – Ваши американские сигареты очень слабые, – отказался Иванов.

– Как хотите. Но я не такой гордый, как вы. Ваш кофе меня устроит, – ответил я и огляделся.

Небольшой, в форме утюга, кабинет, два столика буквой "Т", три стула, два окна, на подоконнике электрический чайник и баночка с растворимым кофе. Стена за креслом Гдляна косая и вся – от пола до потолка – в деревянных дверцах. Позже, когда Гдлян открыл одну из них, я увидел, что за этими дверцами – ряд стальных сейфов. Не здесь ли хранятся следственные дела на кремлевскую верхушку и лично товарища Лигачева?

Тут Иванов поставил передо мной чашку кофе и вышел из кабинета. А я достал из кармана магнитофон и спросил: – Можно, я включу?

– Ну, зачем нам магнитофон? – усмехнулся Гдлян. – Лучше, чтобы о нашей беседе знали только я, мы и майор, который сейчас нас подслушивает. Я не стал уточнять, шутка это или нет. – O'kеy, – сказал я. – Тогда первый вопрос. Несколько месяцев назад вы публично обвинили Лигачева в получении взятки, но никаких доказательств не представили. Где эти доказательства?

– Вы не так формулируете. Мы сказали, что в материалах дела имеются данные о связях привлеченных к уголовной ответственности лиц с членом Политбюро Лигачевым и некоторыми другими.

– Хорошо, пусть так. Но где факты? Народ ждет. – Факты мы должны представить суду, а не публике. Но у нас отняли дело и не дают расследовать его до конца. Сейчас мы боремся за то, чтобы это дело нам вернули. Но если станет ясно, что дело нам не вернут и не дадут закончить по всем правилам закона, – что ж, тогда мы пойдем на полную публикацию материалов следствия.

– А что было вчера на заседании комиссии Роя Медведева? Вы выиграли или проиграли?

– Пока они приняли компромиссное решение: служебное расследование, которое ведет против нас генеральный прокурор, – прекратить. Но дело нам не вернули.

– Значит, обвинения в незаконных методах ведения следствия сняты?

– Слушайте, ни один из журналистов, которые писали об этих «незаконных методах», не пришел к нам, не положил перед нами ни одного факта и не спросил с нас ответа! Они пишут по материалам, которые им подсовывают сверху. A с нами, с людьми, которых они обвиняют, встречаться боятся! Это называется честная журналистика периода гласности?

– Я не хочу комментировать, мое дело заокеанское – задавать «провокационные» вопросы. Читатели «Tokyo Readers Digest», куда я напишу об этой беседе, знают, что следователи Гдлян и Иванов обвинили Лигачева во взяточничестве, – про это писали все газеты мира. И всем интересно, что будет дальше. Если вам не возвращают дело, то когда вы собираетесь предать гласности материалы следствия?

Гдлян открыл нижний ящик своего стола и вытащил какую-то толстую – страниц на 300 – книгу в новеньком темно-синем переплете, протянул мне. Я открыл обложку, на титульном листе значилось:

Тельман Гдлян

Евгений Додолев

ПИРАМИДА-1

Издательство «Юридическая литература» Москва, 1989.

– Что это? – спросил я.

– Это материалы нашего «узбекского» дела. Уже написана «Пирамида-2» – московская, и должна быть «Пирамида-3» – кремлевская. Евгений Додолев – мой соавтор, член Союза журналистов СССР.

– Я его знаю, я работал с ним когда-то в «Комсомольской правде». Вы можете подарить мне эту книгу?

– К сожалению, не могу. Это единственный экземпляр. Книгу запретили, весь набор рассыпали, издательство расторгает с нами договор.

Чувствуя, что я упускаю из рук сенсационный материал, я со вздохом отдал ему книгу. Вошел Иванов, сказал Гдляну:

– Уже появилась «телега». Спецотдел спустил вниз, на проходную, приказ не пропускать никого без предварительной заявки.

Конечно, это относилось к моему визиту. – Быстро работают, молодцы! – усмехнулся Гдлян, и я понял, что реплика Гдляна про «майора, который нас слушает», – вовсе не шутка. Гдлян и Иванов сидят тут, в Прокуратуре СССР, как в осаде: по приказу Лигачева генеральный Прокурор СССР отстранил их от всех дел и ведет против них служебное расследование, но уволить из Прокуратуры не может, поскольку они оба – депутаты Верховного Совета и защищены депутатской неприкосновенностью.

Но если этот кабинет прослушивается, подумал я, то нет смысла добиваться от Гдляна подробностей про взяточничество Лигачева – ни Гдлян, ни Иванов не расколются. Я сменил тему разговора:

– Почему во время суда над Чурбановым фигурировали только взятки, которые он получил в Узбекистане? Разве ему не давали взяток в Грузии, Азербайджане, Литве? Я сам видел когда-то в Свердловске на ювелирной фабрике одно замечательное платиновое кольцо с бриллиантами. Секретарь свердловского обкома партии взял это кольцо из музея фабрики и отвез в подарок Галине Брежневой. А она по пьяни выбила из кольца бриллиантик и вернула на фабрику с разносным письмом.