Артур Хейли - Колеса

Сначала он хотел, чтобы Пьер довез его домой и на этой же машине отправился к себе в Дирборн. Но потом Адам предложил Пьеру зайти и обрадовался, когда тот согласился. Так, подумалось Адаму, он хоть будет под прикрытием гостя, когда окажется лицом к лицу с Эрикой.

Но ему не нужно было волноваться.

Когда автомобиль, скрипя тормозами, застыл на посыпанной гравием площадке перед домом Трентонов, вспыхнул свет, распахнулась дверь, и навстречу ему выпорхнула радостная Эрика.

— Здравствуй, милый! Я так соскучилась по тебе! — Эрика поцеловала мужа, тем самым давая ему понять: субботний инцидент исчерпан и не стоит вспоминать о нем.

В тот момент Адам не мог только знать, что хорошее настроение Эрики частично объяснялось причудливыми часиками, которые были у нее на руке и которые она в очередной раз «прихватила» в магазине, пока муж был в отъезде.

Между тем Флоденхейл вылез из машины, и Адам представил его Эрике.

Эрика одарила гостя своей очаровательной улыбкой.

— Я видела вас во время автогонок. — И добавила: — Если бы я знала, что вы везете Адама домой, то, наверное, очень бы нервничала.

— Пьер ездит намного медленнее меня, — заметил Адам. — Он даже ни разу не превысил скорости.

— Как скучно! Надеюсь, хоть у вас там было веселее.

— Не так чтобы очень, миссис Трентон. По сравнению с другими компаниями, в которых мне доводилось бывать, здесь все было спокойно. Это, наверное, всегда так, когда собираются одни мужчины.

«Только не перебарщивай, дружок!» — чуть не вырвалось у Адама. Он почувствовал, как Эрика бросила на Пьера испытующий взгляд: видимо, молодой гонщик не привык общаться с умными, проницательными женщинами. Однако Эрика явно произвела впечатление на Пьера — она выглядела такой молоденькой и хорошенькой в своем шелковом брючном костюме, с длинными пепельными волосами, рассыпанными по плечам.

Войдя в дом, мужчины смешали себе по коктейлю и отправились с ними на кухню, где Эрика приготовила сандвичи с яичницей и кофе. Адам оставил Пьера с женой; ему надо было позвонить куда-то, а также подобрать материалы, над которыми, несмотря на усталость, он собирался поработать ночью, чтобы подготовиться к завтрашнему утру. Когда Адам вернулся, Эрика внимательно слушала Пьера, рассказывавшего об автогонках, — на этот раз, видимо, более подробно, чем в «коттедже».

Перед Пьером лежал лист бумаги, на котором он изобразил гоночную трассу:

— …так вот, когда выходишь на отрезок перед трибунами для зрителей, важно нащупать строго прямую колею. Если на скорости двести миль в час машина начнет «рыскать», потерянное время уже не наверстать. Обычно ветер дует под углом к треку, из-за чего приходится теснее прижиматься к стене, ну прямо в обнимку со старой доброй стенкой…

— Я наблюдала, как это делают гонщики, — заметила Эрика. — От одного вида у меня мурашки бегут по спине. А если на такой скорости зацепить стену…

— Уж если такое случится, лучше удариться боком, миссис Трентон. Мне, например, пришлось познакомиться с несколькими стенками…

— Зовите меня просто Эрика, — сказала она. — Неужели и такое случалось?

Адам забавлялся, слушая Пьера. Он несколько раз брал Эрику с собой на гонки, но никогда не замечал, чтобы она проявляла к ним такой интерес. Ему подумалось: наверное, это потому, что Эрика и Пьер инстинктивно прониклись симпатией друг к другу. Да это было и заметно: молодой гонщик так и сиял, по-мальчишески реагируя на проявляемый Эрикой интерес. Адам был благодарен случаю за то, что ему удалось восстановить душевное равновесие, не оказавшись в центре внимания жены. Хотя он и вернулся домой, мысли о Ровине не покидали его.

— Каждый трек, на котором проходят гонки, Эрика, — говорил Пьер, — гонщик обязан знать ну как… — Он замешкался, подыскивая сравнение, и добавил: — Как музыкант свой инструмент.

— Или как мужчина женщину, — произнесла Эрика. Оба рассмеялись.

— Надо знать каждую кочку, каждую ямку, как меняется поверхность трассы от жарких солнечных лучей или под воздействием мелкого дождика. Поэтому беспрерывные тренировки, гоняешь и гоняешь, пока не нащупаешь наилучший и самый быстрый вариант.

Обложившись бумагами, Адам сидел в другой половине комнаты.

— Все это очень напоминает нашу каждодневную жизнь, — произнес он.

Но те двое, видимо, не расслышали его реплики. И Адам решил про себя, что они, вероятно, не будут возражать, если он немного поработает.

— Когда вы участвуете в длительной гонке, например на пятьсот миль, — поинтересовалась Эрика, — бывает, чтобы вы отвлеклись? Вам случается подумать о чем-то другом?