Артур Хейли - Колеса

— Поручая мне особо заняться вами, Хэнк сказал, что вы слывете милым человеком. А теперь нам пора возвращаться.

— Что еще сказал Хэнк? — поинтересовался Адам, когда они сели в лодку и направились к западному берегу.

Ровина призадумалась.

— Сказал, что на этом приеме вы будете самым важным лицом и что когда-нибудь станете во главе вашей компании.

На этот раз рассмеялся Адам.

И тем не менее ему страшно хотелось знать, почему Хэнк Крейзел приставил ее к нему.

С закатом солнца веселье в «коттедже» Крейзела не стихло, а наоборот, с каждым часом становилось все более бурным. Прежде чем солнце окончательно скрылось за стволами берез, стоявших словно часовые, озеро засветилось всеми цветами радуги. Легкий бриз, принесший настоянную на сосне свежесть, рябил поверхность воды. Незаметно подкрались сумерки, и настала ночь. Когда на небе засветились звезды и опустилась ночная прохлада, гости с открытой веранды потянулись в помещение, где в камине, сложенном из огромных камней, потрескивали в огне хворост и поленья.

Как и в течение всего дня, Хэнк Крейзел оставался любезным и внимательным хозяином и, казалось, поспевал всюду. Оба бара и кухня работали с максимальной нагрузкой. Слова Крейзела о том, что поесть и выпить можно в любое время суток, не были преувеличением. В просторном помещении, обставленном в охотничьем стиле, гости разделились на несколько групп, которые то сливались, то вновь распадались. Собравшиеся вокруг Пьера Флоденхейла засыпали его вопросами об автогонках:

— …вы говорили, что гонку можно выиграть или проиграть уже в боксах. Вы это познали на собственном опыте?

— Да, но немаловажное значение имеет план, который гонщик составляет для себя. Накануне гонки детально отрабатывается методика преодоления каждого круга. Во время гонки в мыслях у него только одно: как пройти следующий круг, во имя чего иной раз вносятся коррективы в первоначальный план…

Телевизионщик, который поначалу держался несколько особняком, теперь вдруг словно пробудился от сна и стал остроумно пародировать президента США, который в ходе вымышленного телеинтервью беседует с автомобилестроителем и ученым — специалистом по охране окружающей среды и пытается примирить их точки зрения:

— Загрязнение воздуха, несмотря на все его отрицательные моменты, — неотъемлемая часть нашей самой передовой американской техники… Мои советники по научным вопросам заверили меня, что современные автомобили в меньшей степени загрязняют воздух, чем раньше, — во всяком случае, так было бы, если бы общее количество автомобилей оставалось неизменным… — Троекратное покашливание! — …Я торжественно заявляю, что мы снова обеспечим этой стране чистый воздух. Политика моей администрации направлена на то, чтобы закачать его в каждый американский дом… — Двое или трое из слушавших состроили кислую гримасу, но большинство дружно смеялись.

Две-три девушки, в том числе Стелла и Элзи, переходили от одной группы к другой. Ровина же держалась Адама.

Постепенно с наступлением ночи ряды гостей стали редеть. Зевая и устало потягиваясь, они поднимались по каменной лестнице и уже с галереи желали спокойной ночи тем, кто оставался внизу. Человека два-три вышли на открытую веранду. Судя по всему, они добирались до своих комнат другим путем, который Крейзел показал раньше Адаму. В конце концов со стаканом бурбона в руке поднялся наверх и сам Крейзел. А вскоре, как заметил Адам, исчезла и Элзи. Следом за нею — Бретт Дилозанто с рыжеволосой Стеллой — последний час они сидели вместе.

В огромном камине осталась одна зола. Кроме Адама и Ровины, расположившихся на софе возле камина, лишь несколько человек в другом конце комнаты продолжали пить и шуметь, явно не собираясь расходиться.

— Еще глоток на сон грядущий? — спросил Адам. Ровина покачала головой. Последней порции шотландского виски с содовой ей хватило на целый час. Они проговорили весь вечер, в основном об Адаме, но совсем не по его инициативе, а потому, что Ровина ловко избегала почти всех вопросов, касавшихся ее самой. Тем не менее ему удалось разузнать, что она преподает английский. Говоря об этом, она со смехом процитировала Сервантеса: «Память у меня слаба, и забывать все стала я — даже как зовут меня». Первым поднялся Адам.

— Выйдем на воздух?

— С удовольствием.

Они направились к выходу — никто в комнате даже не посмотрел им вслед.

На небе появилась луна. Ночь была холодная и светлая. Поверхность озера блестела от лунного света. Адам почувствовал, что Ровина стала мерзнуть, и обнял ее за плечи.