Ирен Немировски - Вино одиночества

Вся столовая была заставлена цветами, большими букетами, которые присылали жене Кароля. С начала войны он очень разбогател, поэтому все старались подольститься к нему.

Садясь за стол, Белла взяла красную розу и прикрепила ее к бутоньерке Макса. Кружевной пеньюар распахнулся на ее красивой груди, она неторопливо поправила его.

Вслед за дворецким вошла служанка с серебряной супницей, украшенной гербом Безбородко, бокалы были из хрусталя баккара, с надколотыми краями, но всем было все равно, каждый чувствовал, что это богатство испарится, улетучится так же быстро, как и появилось.

Мадемуазель Роз наклонилась к Элен и тихонько спросила тревожным голосом:

— Ты читала газеты?

— Да, все по-прежнему, — грустно ответила Элен, — наши не продвинулись ни на йоту...

— Вы не понимаете, война — это наша огромная удача. Сегодня вы играете бумагами, которые завтра будут стоить дороже, — сказал Сливкер, протягивая руку к пахучим маленьким темно-красным розам, украшавшим стол. — Во время войны выгодно иметь оружие, боеприпасы, артиллерийские орудия, пушки, не говоря уже о том, что это наш патриотический долг.

Шестов небрежно бросил резким и властным голосом:

— А если война через месяц кончится?.. Мы останемся с целым арсеналом на руках...

— Если бы речь шла только о завтрашнем дне, — смеясь, ответил Сливкер, отодвигая пустую тарелку.

Сын министра с аристократическим презрением глядел на него сквозь монокль, который он только что вынул из кармана, неспешно и нежно, как цветок, покрутил, затем, сморщившись всем лицом, вставил в глазницу. Он наклонился к Белле и любезно произнес по-французски:

— Наш разговор не слишком интересен для мадам.

— Она уже привыкла, — сказал Сливкер.

— Торговать оружием — не самое умное занятие, — вмешался Кароль. — Это может заинтересовать Министерство обороны. Нет, нужно торговать обмундированием для солдат, сапогами, продуктами...

Дворецкий подал заливную осетрину, разложенную на травах с вкраплениями золотистых яиц «мимоза», а следом за ней серебряную соусницу с выгравированными на ней волынками и пастушками.

Несколько минут все ели в тишине. Но, подняв голову от тарелки, Элен вновь услышала:

— ...Насчет пушек... В Испании остались пушки тысяча восемьсот шестидесятого года, однако еще в отличном состоянии. По-видимому, они стреляют даже лучше наших.

Это сказал Сливкер, расправившись с рыбой двумя взмахами вилки и схватив бокал вина, что стоял рядом. К рыбе у Каролей подавали сладкий барзак [10] Вино, которое производят в городе Барзаке, расположенном в тридцати километрах от Бордо (Франция). . Сделав глоток, он брезгливо сморщился. Сливкер всегда был мрачен, не курил, не интересовался женщинами, не прикасался ни к картам, ни к свиной отбивной, если только обстоятельства не вынуждали его сидеть в компании членов правительства, которые могли вести деловые разговоры только за накрытым столом или в ресторане с цыганской музыкой.

«Живи с собаками, но не живи, как собака, — говорил он Каролю, который любил игру не меньше, чем вино и женщин. — Они погубят тебя».

— Блестящее дело, солидное... — подвел он итог. — Могу рассказать о нем подробнее, если вас это интересует... Замечательные пушки, — говорил он с присущим ему напором, расхваливая эти загадочные пушки так, будто продавал чулки в лавке.

— Но позвольте, они ведь тысяча восемьсот шестидесятого года!

— Да почему же вы полагаете, что они хуже сегодняшних? Думаете, что мы с вами умнее наших отцов?.. Почему?.. Какие у вас на то основания?..

— Позвольте, — повторил Шестов, с легкой усмешкой взяв бокал, он медленно отпил вина и, поджав губы, презрительно посмотрел на него, — вы...

— Нет, это вы позвольте!.. У каждого свои компетенции, не стоит их путать... В конце концов, не мне судить, плохие эти пушки или хорошие. Я не инженер. Я не артиллерист. Я спекулянт, деловой человек. Такова моя роль, — сказал он, отворачиваясь от Шестова, чтобы взять кусок куропатки в сливочном соусе, которую ему предложили, и, понюхав салат, отказался, поскольку зелень показалась ему несвежей. — Иду я в военное министерство, говорю: «Вот мне предлагают то-то и то-то. Вам это нужно? Решайте сами, подходит вам этот товар или нет». Вы думаете, что я не беру на себя никакой ответственности? Вам подходит? Тогда столько-то. Не подходит? Тогда до свидания. Само собой, нужно, чтобы они поняли... чтобы все , — подчеркнул он, с иронией проницательно глядя на Шестова, — чтобы каждый понял свою выгоду.