Амадо Эрнандес - Хищные птицы

— Вот и я говорю, что в этом повинны как богатые, так и бедные, — торжествуя свою правоту, воскликнул епископ Димас.

— Вы правы, монсеньер, — отвечал ему доктор Сабио, — но лишь при одном условии: если рассматривать ухудшение положения в синхронном плане. Но вначале виноват был только один — тот, кто воспользовался тяжелым положением другого, тот, у кого зародился злой умысел. Думаю, все согласятся со мной, что и в первородном грехе были повинны не только Адам и Ева. Очевидно, бог знал все наперед, создавая дьявола в обличье змея…

— Бог наделил человека разумом, чтобы он мог отличить зло от добра. Он свободен в своем суждении, — возразил епископ.

Остальные гости молчали, никак не выражая своего отношения к тому, о чем говорили профессор и епископ.

— А что происходит ныне? — продолжал доктор Сабио свою импровизированную лекцию. — Каждый тянет в свою сторону. Те, кто наверху, шагают прямо по головам нижестоящих. Те, кому так или иначе повезло, не думают ни о чем другом, кроме собственного благополучия. Не успел человек занять какой-нибудь солидный пост, как уже спешит обзавестись виллой, парой автомобилей, начинает сорить деньгами направо и налево. Разумеется, каждый труд должен быть вознагражден, но государственный чиновник не имеет морального права жить несравненно лучше среднего нашего гражданина, которому, как предполагается, он служит.

— Даже если у него есть частный капитал, доставшийся в наследство от родственников? — спросил с некоторым вызовом сенатор Ботин.

— Даже в этом случае, — решительно ответил профессор. — Он ведь должен подавать пример остальным гражданам. Когда страна переживает тяжелые дни, по-моему, никто не имеет морального права на какие-либо излишества и роскошь. Разве это несправедливо?

— Моя совесть чиста, мне незачем беспокоиться. Но почему это человек не волен жить так, как ему хочется и как он того заслуживает? — раздраженно спросил сенатор.

— А что вы предлагаете, доктор? — поинтересовался, в свою очередь, судья Пилато.

— Нужно, чтобы страна раскрыла глаза на то, что творится наверху, и знала, что происходит внизу. Быть только хорошим специалистом и в совершенстве знать свое дело теперь недостаточно. Необходимо глубокое понимание моральных устоев общества, своего долга перед ближними. Одним словом, надо научиться быть человеком и настоящим патриотом.

— Религия, — воскликнул вдохновенно епископ, — религия — вот что нужно сейчас стране. Наше общество погрязло в материализме. Как вы считаете, доктор, следует преподавать закон божий в учебных заведениях? — Епископ совершенно явно намекал на Университет Свободы, где этот предмет был исключен из программы.

— Первое, чему научился человек, — спокойно отвечал доктор Сабио, — страху перед богом. Человек испокон веков привык преклоняться перед всем непонятным и еще непознанным. Но пришло время — и наука стала быстро осваивать природу. Теперь уже кажется, что не существует тайны, в которую не сумел бы проникнуть пытливый ум человека. И теперь человек озабочен не столько тем, чтобы обеспечить себе благополучие в загробной жизни, сколько тем, чтобы обрести счастье при жизни. Отсюда — снижение интереса к религии, упадок веры. Но осталась христианская мораль, этика, дошедшие до нас со времен великих пророков всех религий. Ее мы и изучаем, хотя у нас церковь отделена от государства. А обязательное введение закона божьего противоречит, насколько я себе представляю, законам нашей страны. Христианская мораль и непосредственные нужды народа, страны в целом в наше время тесно связаны друг с другом.

— Хотя и не могу во всем согласиться с вашими доводами, — подытожил спор епископ, — но должен признаться, что некоторые из них разделяю полностью. Наука ограничена в своем познании человека, и лишь господь бог всемогущ. По моему мнению, ограниченные возможности науки должны дополняться верой. Или, следуя Фоме Аквинскому, мы должны признать, что истина едина, и тогда истина научная и истина религиозная должны соединиться.

Епископ повернулся всем корпусом в сторону своего оппонента и неожиданно в упор спросил:

— А позвольте поинтересоваться, доктор, какого вы вероисповедания?

Все взгляды тотчас устремились на профессора: интересно, удастся ли ему увернуться от удара. Но доктор Сабио не растерялся.

— Вероисповедание — это тайна совести каждого человека. Но если уж вы так настаиваете, монсеньер, то извольте, я отвечу: моя вера — истина.