Амадо Эрнандес - Хищные птицы

— Это каждому хорошо известно, — поддакнул Пастор. — Некоторые из арендаторов дона Сегундо решили податься из родных мест на Минданао — там, говорят, легко получить земельные наделы — и даже на Гавайские острова, а то и в Калифорнию работать на плантациях. Говорят, где можно прокормиться, там и родина.

— На Минданао теперь полным-полно таких же крупных земельных собственников, как и здесь, только там землевладельцами в большинстве своем являются видные правительственные чиновники, — разъяснил Мандо, потому что хорошо знал о положении на Минданао. — За последние пятьдесят лет туда в поисках земли отправилось множество крестьян. Пядь за пядью они отвоевывали землю у леса, обильно поливая ее кровью и потом, многие не выдерживали кошмарных условий существования и гибли в джунглях Минданао. А в конце концов выяснилось, что земля, ради которой они не щадили жизни и которую считали своей собственностью, была записана совсем на другие фамилии, фамилии тех самых правительственных чиновников. Много крестьян еще погибло в борьбе или попало за решетку, поскольку они не согласились добровольно уйти с земли и уступить ее новоявленным хозяевам.

— И как господь бог допускает такую вопиющую несправедливость?

— Что же касается плантаций на Гаваях и в Калифорнии, — продолжал Мандо, — то там сейчас не очень-то нужны рабочие руки. Кроме того, в США имеется пятнадцатимиллионная армия негров, не считая китайцев, японцев, кубинцев, пуэрториканцев и прочих второсортных граждан Америки. Филиппинцев же милостиво допускают туда только потому, что они соглашаются на самую нищенскую плату даже по сравнению с прочими иностранными рабочими. Конечно, с другой стороны, это все же лучше, чем прозябать в сельских местностях Филиппин. Мне кажется, что филиппинскому крестьянину вообще не стоит никуда ехать, потому что на чужбине он немедленно попадет в еще более страшную кабалу. Наверное, лучше всего оставаться там, где ты родился и вырос, и бороться за свои права.

— Да, наш крестьянин от природы тих и послушен, — поддержал его Пастор. — Он всегда старается избежать каких бы то ни было столкновений и неприятностей. Но он не трус. Как известно, в каждом доме есть мачете, которым обычно рубят дрова. Но тот же самый мачете может обрушиться на голову врага, когда это нужно.

— Вы пообедаете с нами? — с улыбкой обратилась Пури к Мандо, но тот поблагодарил ее и отказался, сославшись на неотложные дела в Маниле.

— Это мы должны благодарить вас за то, что вы для нас сделали.

— Я всего лишь выполнил свой долг. Да к тому же сюда стоило приехать только для того, чтобы подышать чистым воздухом.

В это время на пороге появился один из арендаторов, который зашел о чем-то посоветоваться с Пастором.

Пури украдкой наблюдала за отцом и его посетителем, стоявшими у дверей. Они были заняты беседой и не обращали никакого внимания на сидевших за столом молодых людей.

— Я буду писать вам отовсюду, где мне доведется быть, — вызвался Мандо, — если, конечно, вас не обременит чтение писем.

— Я опасаюсь, что это для вас будет обременительно писать какой-то деревенской знакомой, — возразила Пури.

— Если бы у меня не было случая убедиться, какая у вас нежная и благородная душа, я бы, наверное, обиделся, — ответил Мандо. — Раз уж я помнил столько времени о поручении вашего двоюродного брата, то как же я могу теперь позабыть вас. И тем более вдали от родных мест, среди чужих людей. В общем, обещаю писать.

— Но там, наверное, много всяких развлечений и соблазнов, — не сдавалась девушка. — И много интересных мест и красивых женщин.

— Я еду туда, Пури, вовсе не развлекаться, — серьезно сказал Мандо. — Что же касается красивых женщин, то я сомневаюсь, чтобы какая-нибудь из тамошних женщин могла сравниться в красоте с вами.

Пури стремительно встала из-за стола, намереваясь уйти, но Мандо успел удержать ее за руку. Ей ничего не оставалось, как снова сесть.

— Прошу вас, Пури, пообещайте до моего возвращения оставаться такой же, какая вы сейчас.

— А почему я должна вам это обещать? — искренне удивилась девушка.

— Потому что… — Мандо пришлось остановиться на полуслове, так как в этот момент его окликнул Пастор. Проводив гостя, он вернулся к прерванной беседе с Мандо. Однако Мандо снова повторил, что ему пора ехать.

— Я непременно напишу вам, — пообещал Мандо, и Пури поняла, что эти слова обращены к ней.

— Да хранит вас господь в этом долгом путешествии, — проговорил Пастор торжественно, словно читая молитву. — И сообщите нам, ради бога, если вам доведется случайно где-нибудь встретить моего племянника.