Амадо Эрнандес - Хищные птицы

Сгустившиеся сумерки положили конец затянувшейся беседе. Пури внесла на подносе прохладительные напитки. Все встали из-за стола и направились к выходу.

— Надо будет нам еще как-нибудь собраться и потолковать, — сказал Мандо, как будто подводя итог этому импровизированному собранию.

— Спасибо вам за науку, — от имени крестьян поблагодарил Манг Томас доктора Сабио.

На прощание Магат пообещал рассказать в газете о положении на асьенде и о том, что думают по этому поводу местные крестьяне, их союз.

— У нас единое мнение на этот счет, — поправил его Пастор.

— Да-да, конечно, — охотно согласился Магат.

Мандо, отведя Пури в сторону, сердечно поблагодарил ее за радушный прием. Прощаясь, он задержал ее руку в своей и сказал с твердой уверенностью в голосе:

— Я очень скоро вернусь и привезу вам то, что оставил мне для вас ваш двоюродный брат.

— Как вам будет угодно, — робко ответила Пури и зарделась. Глаза ее красноречиво свидетельствовали о том, что она будет его ждать, очень ждать:

По прошествии нескольких дней Мандо снова приехал на асьенду, в этот раз один. На правах знакомого он теперь не остановился у ворот, а въехал на своем джипе прямо во двор. Навстречу ему вышел радостный Пастор.

— Добрый день, Тата Пастор, — вежливо приветствовал его Мандо. И то, что он назвал его гага, должно было как нельзя лучше свидетельствовать о его искреннем расположении к этому человеку.

— Добрый день, добрый день. Что привело вас снова в наши края?

— Вот привез то, что оставил ваш племянник Энди.

Пастор засуетился, приглашая гостя в дом.

— Пури! Пури! — крикнул он. — У нас гость! — И, уже обращаясь к Мандо, стал извиняться: — Право же, мне так неловко, что заставил вас ехать в такую даль. Я сам мог бы приехать…

— О, да это сущие пустяки, — скромно ответил молодой человек, — мне все равно нужно было сюда, и к тому же у меня машина.

— Пури! — снова позвал Пастор.

— Я здесь, отец. — Девушка впорхнула в комнату. Она надела новое платье, что не ускользнуло от внимания мужчин, и слегка припудрила румяные щеки.

— Вы сегодня один, — заметила девушка, здороваясь.

— Сегодня я приехал по личному делу, — с улыбкой ответил Мандо.

— Он привез нам подарок от Андоя, — чуть торжественно пояснил Пастор.

Мандо протянул Пастору маленький сверток, а тот, не глядя, передал его Пури. Повертев сверток в руках и оглядев со всех сторон, Пури вернула его отцу.

— Вы не хотите развернуть?

Пастор осторожно, словно боясь повредить таинственную вещь, скрытую под оберткой, развернул сверток и обнаружил внутри старую, с помятыми краями картонную коробочку. Сверху в ней лежало письмо. Взяв его дрожащими руками, Пастор прочитал вслух:

14 августа 1944 г.

Умирая, мама завещала почитать вас своим вторым отцом. Обстоятельства помешали мне встретиться с вами прежде. Теперь я нахожусь среди партизан в горах Сьерра-Мадре. Одному богу известно, какая судьба уготована каждому из нас.

Здесь вы найдете небольшой подарок для вас и вашей дочери, который я передаю через моего друга Мандо. Ему приходится часто бывать на равнине, поэтому я попросил его разыскать вас. Пусть этот подарок послужит свидетельством того, что я исполнил волю матушки и не забыл вас.

Целую вашу руку.

Голос Пастора задрожал, когда он дочитывал последние строчки письма. Мандо взглянул на него и увидел, что он плачет. Пури тоже негромко всхлипывала.

— Где-то он теперь? Жив ли еще? — грустно вопрошал старик, понимая, что задавать такие вопросы Мандо бесполезно, потому что война давно кончилась, но не мог удержаться. Мандо молчал. И если бы Андой остался в живых, он непременно разыскал бы своего дядю.

Пастор вынул из коробочки толстую пачку банковских билетов по двадцать и десять песо со штампом «Victory». Когда Пастор принялся пересчитывать деньги, из пачки выпало небольшое колечко, покатилось по столу и со звоном упало на цементный пол. Поискав глазами, Пастор проворно нагнулся и поднял его. Бережно держа кольцо двумя пальцами, он показал его Мандо и Пури.

— Золотое кольцо, — почему-то шепотом произнес он, — да еще с бриллиантом, — и протянул его Пури.

Девушка нерешительно взяла кольцо.

— Наденьте его, — посоветовал Мандо.

Но Пури словно оцепенела, и Мандо пришлось самому надеть ей кольцо. Пури пыталась высвободить руку, ко он крепко держал запястье, пока не убедился в том, что кольцо плотно сидит на среднем пальце левой руки.