Амадо Эрнандес - Хищные птицы

«Кровь», — быстро пронеслось в голове Мартина, и почти тотчас показался Мандо с Карьо на руках.

— Держи Карьо, — крикнул Мандо. И Мартин, приняв Карьо из рук Мандо, с трудом поднял его в лодку. Потом он изо всех сил налег на весла. Проворно втащив лодку на берег, они перенесли истекающего кровью товарища в шалаш. Здесь он вскоре умер, так и не придя в сознание.

Мандо рассказал Мартину о трагедии, разыгравшейся под водой. Как только они спустились на дно, мимо них прямо к Карьо устремилась непонятно откуда появившаяся акула. Мандо воткнул ей в брюхо копье, а Карьо полоснул ножом. Акула, однако, успела пропороть его плавником, но Карьо ничего не почувствовал. И только позже, когда раненая акула была уже далеко, Мандо увидел, как у Карьо подкосились ноги и он стал медленно клониться набок.

Похоронили Карьо в тот же день. Молча скорбели они над могилой товарища. Также молча вытащили на берег дохлую акулу и разрубили на части. Чудовище, убившее Карьо, должно было спасти их от голода.

Весь следующий день Мандо и Мартин провели в грустных раздумьях.

Мандо скорбел о смерти Карьо — тот был искренним другом и храбрым партизаном. Физически здоровый, трудолюбивый, он отличался покладистым, сговорчивым характером, всегда готов был прийти на помощь, был чист и наивен, как большинство деревенских жителей. Мандо считал себя виновным в его гибели. Ведь это он, Мандо, затеял поиски сокровищ Симоуна.

Мандо всегда чутко прислушивался к советам Карьо и доверял ему значительно больше, чем Мартину. Хотя в характере Мартина было что-то от Карьо, он обладал способностью то ли разговорами, то ли своим поведением вселять сомнения в сердца товарищей. Он рассказывал, что неоднократно сидел в тюрьме. Но это не самое важное. Важно, как он ведет себя сейчас. Ведь, по его собственным словам, он и в партизаны-то подался, чтобы «спасти свою шкуру». Мартин, по мнению Мандо, был человеком храбрым, однако не особенно щепетильным в серьезных делах; целеустремленным, но вместе с тем абсолютно безответственным. Как известно, порой обстоятельства сводят людей очень разных, и бывают случаи, когда приходится иметь дело с непорядочным человеком. Как говорится, при оптовой закупке рыбы попадается и крупная и мелкая.

Когда погиб Карьо, Мартин, конечно, переживал утрату товарища, но не только потому, что тот был ему как-то особенно дорог, а потому, что предпочел бы увидеть мертвым Мандо. Карьо он считал себе ровней и по силе и по уму. Что же касается Мандо, то, будучи уверенным в своем физическом превосходстве, Мартин не мог не признавать умственного превосходства Мандо, хотя по части житейской смекалки и природной хитрости Мандо, возможно, ему и уступал.

Мандо всегда знал, что для Мартина пребывание в отряде является «вынужденной необходимостью», что он сделался партизаном случайно, относился с неприязнью к Мандо потому, что ощущал себя обезьяной из известной басни, на спине которой гордо восседал Мандо. Когда был жив Карьо, он как бы служил связующим звеном между ними. После его смерти оба сразу же остро ощутили эту утрату.

— Давай завтра поныряем, — робко предложил Мандо спустя два дня после гибели Карьо.

— У меня что-то нету желания: это слишком опасно, — ответил Мартин.

— Опасно только под водой, — отпарировал Мандо, — а ты ведь в лодке. Тебе-то чего бояться?

— Мне кажется, — не обращая внимания на замечание Мандо, продолжал Мартин, — что мы попусту теряем время.

— А я твердо верю в успех.

На этом разговор оборвался, и каждый погрузился в свои мысли.

После продолжительной паузы Мартин задумчиво проговорил:

— Нас теперь всего двое.

— Вот вдвоем нам и придется доделать то, что начинали втроем.

— Я хотел сказать, что теперь добычу будем делить только на двоих, — пояснил Мартин.

Мандо неопределенно кивнул.

На следующий день снова стояла хорошая погода, и снова прибрежные воды были совершенно пустынны, нигде не было видно ни одного паруса. Мандо облачился в водолазный костюм. Вдвоем они стащили с берега лодку на воду. Мартин пристегнул Мандо кислородные баллоны и, когда все было готово, отгреб, как и в тот первый злополучный день, к каменному мысу, где Мандо должен был спуститься под воду.

На сей раз, кроме копья, Мандо захватил с собой еще и нож. Едва коснувшись ногами песчаного дна, он быстро огляделся по сторонам. Мандо не испытывал страха, просто, действуя в одиночку, приходилось быть предельно осторожным.