Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Трудное испытание выпало на долю Орви еще до замужества, когда она жила в общежитии швейной фабрики.

Там по-прежнему промышлял наглый вор, и общая опасность примирила Орви с тремя «А». На лестнице общежития она познакомилась с Кулло, который чем-то напоминал ей Реди.

Однажды вечером, когда три «А», как обычно, вышли из дома, Кулло заглянул к Орви.

Некоторое время они подыскивали тему для разговора, как всегда в таких случаях, немного посетовали на плохую погоду.

Вдруг Кулло пристально посмотрел на Орви и весело произнес:

— Я обожаю таких неиспорченных людей, как ты.

Орви смущенно улыбнулась, но не рассердилась на неожиданное «ты».

Привыкшая с Реди к естественности, Орви считала всякое выкаблучивание дешевой позой, которая ничуть не красит человека.

Они сидели за столом друг против друга. Кулло взял Орви за руки и продолжал:

— Я хотел бы всегда и везде быть с тобой. В сумерках летней ночи заливаются соловьи, а мы вдвоем. Грохочет гроза и после дождя пахнут тополя — мы держимся за руки. После заморозков деревья сбрасывают листву, и мы с тобой бродим по желтому ковру из опавших листьев. Настанут морозы, я перебираю пальцами ветки, словно струны, и звучит прекрасная мелодия: ты стоишь рядом и слушаешь. Весной мы бегаем, как два озорника, по ручью, а потом сидим у костра и вспоминаем карминно-красные зимние закаты. Снежные комья забот мы вместе столкнем в пропасть. Увижу я, что ты очень устала, я сажусь рядом с тобой и читаю старые стихи, которые рассказывают об отарах овец и запахе хлеба.

Там, за столом, держа руки Орви в ладонях, Кулло говорил ей еще множество таких красивых слов. Глаза его блестели; порой казалось, будто он вовсе и не видит перед собой Орви. Снова спустившись на землю, он заверял, что говорит так впервые в жизни, что осмелился это сделать лишь потому, что Орви не смеется над ним.

В то время Орви все еще переживала боль расставания с домом, временами она чувствовала себя такой беспомощной и покинутой — поэтому слова Кулло падали на благодатную почву. Орви не думала о том, что такие прекрасные слова могут быть и не вполне искренними. Поскольку ей внушало отвращение то, что три «А» запросто спали со своими парнями, она еще больше тосковала по чему-то чистому и настоящему. Нет, в словах Кулло Орви не находила никакой фальши.

Признания Кулло снова вселили в нее веру в добро и в людей. Истинное дитя города, Орви после того, как встретила Кулло, начала замечать красоту природы. В ее снах летали белые гуси и шумели темные вековые леса.

К сожалению, людям никогда не удается сохранять свои чувства в тайне. Даже самая скрытая привязанность невольно всплывает на поверхность, влюбленные — наиболее беззащитная часть человечества. Каждый может задеть их насмешкою или ироническим взглядом.

Но влюбленные в то же время и самый упорный народ — поэтому ни Орви, ни Кулло не обращали внимания на то, что за их спиной перешептывались или отпускали шуточки. Они встречались на глазах у всех, ждали друг друга на лестнице, прогуливались перед домом, в холодную погоду сидели в комнате общежития, пользуясь случаем, когда три «А» шатались по городу.

Но едва те возвращались домой, как Кулло немедленно уходил, оставляя разомлевшую от пространных и красивых излияний Орви жертвой насмешливых взглядов трех «А».

В то время Орви мечтала о таком месте, где бы им с Кулло никто не мешал. Она не уставала сидеть с парнем и слушать его.

Орви была в эти дни по-настоящему счастлива. Впервые в жизни она откровенно говорила обо всем, что было у нее на душе. Кулло внимательно слушал, и Орви с удивлением думала, что с Кулло ей еще приятнее, чем с Реди. Реди без конца строил какие-то планы и хотел вовлечь в них Орви. С Кулло же, напротив, она чувствовала себя свободно, он не выклянчивал у Орви никаких обещаний и не пытался подчинить ее своей воле.

Орви пыталась пропустить мимо ушей плоские шуточки и насмешки трех «А». Из вечера в вечер они спрашивали, пригласят ли их на свадьбу; получив как-то от Орви, которой надоели эти подтрунивания, утвердительный ответ, три «А» хором воскликнули: да будет у вас столько детей, сколько песчинок на берегу моря.

Орви всепрощающе улыбнулась: что смыслили эти любвеобильные девицы в настоящих чувствах.

Но вот однажды вора задержали. Вся история оказалась проще простой. Вор пользовался мужской небрежностью. Если где-то дверь оставалась незапертой, воришка заходил в комнату, хватал что получше и прятал узел в темном углу, возле лестницы, ведущей на чердак. Это не было столь уж укромным местом — кое-кто из парней ходил туда посекретничать со своими девушками. Может быть, именно потому, что никто никогда не включал здесь света, ничего подозрительного замечено не было. Выбрав наиболее тихий ночной час, вор относил очередную добычу в мужскую умывальную. Там он привязывал веревку к свертку и потихоньку спускал его с третьего этажа вниз. Как раз под окном умывальной были кусты. Утром вор вставал ни свет ни заря — в зимнее время подниматься так рано было не обязательно, — подбирал в кустах сверток, брал его под мышку и относил туда, где товар сбывали.