Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Орви чувствовала, как Этс борется со сном. «Совсем как ребенок, — подумала Орви, — если глаза у него слипаются, творись вокруг что угодно, он должен спать». Орви не могла понять, почему она сейчас сердится на Этса. Пусть себе человек отдыхает. Однако раздражение все больше охватывало ее — шел бы этот Этс храпеть к себе.

Во всем виноваты магнитные бури, не что иное!

— Убирайся к черту! — вдруг заорала Малле.

Орви в испуге приподнялась.

Этот крик придал Сайме смелости, и сдерживаемые рыдания прорвались наружу, как через плотину.

— Уж я-то знаю, — снова воскликнула Эбэ и громко икнула.

Просто удивительно, но и Орви захотелось заплакать в голос. Уже перехватило горло и по щекам потекли слезы, капля на подушку и на щеку Этса. Спросонья Этс начал вытирать Орви лицо, но эта нежность еще больше взвинтила Орви.

— Убирайтесь ко всем чертям! — решительно крикнула Малле.

Орви высморкалась и стала ждать. Она боялась, что Малле начнет вышвыривать одежду парней за дверь. Веселенькая история! Весь этаж сбежится на шум! Орви представила себя в коридоре у окна дрожащей от холода, и на душе стало еще муторнее.

Магнитная буря, обрушившаяся на обитателей этой комнаты, достигла наивысшей точки.

Женщины плакали сообща.

Мужчины наперебой бормотали нескладные слова утешения. Каждый из них насколько можно приглушил голос, и на фоне этого рокота всхлипывания женщин слышались еще явственнее. «Да они просто для вида бормочут, на самом деле им на нас наплевать, нет у них никаких чувств», — мелькало в голове у Орви.

— Убирайтесь! — зашипела Малле. Она вскочила с постели, ее ноги зашлепали по полу. Стоя перед занавеской, Малле размахивала рукой, словно выгоняла в окно мух.

Орви перестала плакать. Она прищурилась, глаза ее хорошо различали в темноте. Мужчины вскакивали один за другим. Они почему-то пошатывались и в поисках опоры хватались то за подушку, то за спинку кровати. А ведь никто из них сегодня особенно и не пил, легкое вино, которым они побаловались, должно было уже давно испариться. Отчего же их пошатывает?

Ноги Эбэ со стуком опустились на пол. Мужчины еще копошились, когда Эбэ встала у распахнутой двери, готовая вышвырнуть пришельцев за порог.

Олав вышел последним. Он остановился в изголовье кровати Саймы и тихо сказал:

— Аллах с тобой.

Слышно было, как Вильмер за дверью выругался.

Четыре женщины подошли к столу, медленно сели, опустили головы на руки и принялись плакать.

Наплакались они вволю.

Поревев час или два — тут уж за временем следить не станешь, — женщины снова разошлись по своим постелям. Там, за столом, ни одна из них не стала объяснять причин внезапной слезливости — да и можно ли вообще облечь все это в слова? Когда человек не в себе, большие заботы могут отойти на задний план, а какая-нибудь пустяковая обида детских лет вырасти до небес. И не знаешь, почему.

Мысли Орви, плакавшей вместе с остальными, текли своим чередом. Она плакала больше из солидарности с подругами, да и что поделаешь, если магнитная буря подминает тебя. Орви преисполнилась чувством огромного уважения к своим соседкам по общежитию — они действительно отважные женщины, они никогда не хныкали из-за пустяков и не старались разыгрывать из себя мучениц. У Орви когда-то была школьная подруга, которой нравилась роль общепризнанной неудачницы и страдалицы. Когда ей случалось ушибить палец, не только на всех этажах, но даже в учительской только и жужжали об этом ужасном несчастье. Однажды у этой школьницы вскочил на носу прыщик, и школьный врач чуть ли не приготовил для нее носилки и сердечные капли. Перед дальним походом ее всегда спрашивали, сможет ли она пройти такое расстояние, и на полпути начинали предлагать ей свою обувь: вдруг бедняжка натерла ноги? Корни такой сострадательности прятались не так уж глубоко. Просто всем хотелось предотвратить скулеж и увидеть вместо надутых губ на лице плаксы веселую улыбку.

В этом отношении соседок Орви не в чем было упрекнуть, они плакали чрезвычайно редко и не раззванивали о своих горестях по всему общежитию.

По части храбрости Орви отставала от своих приятельниц. Уйдя от мачехи и отца, она много плакала. Правда, Орви предпочитала плакать в одиночестве. Тайком пролитые слезы закаляли, по мнению Орви, характер, воспитывали в человеке самостоятельность и решительность. Если ты сама сумеешь справиться со своим отчаянием, то будешь выходить победителем и из всех других положений.