Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Маркус вздохнул и отпустил руку Орви. Дверца машины со стуком захлопнулась, БМВ дернулся и покатил. Интересно, каким образом Маркус сегодня избавится от охватившей его ярости? Наверное, просто завалится спать — так, согласно житейской мудрости Паулы, хорошо успокаиваются нервы.

Ты можешь спать и спать, заткнув пальцами уши и зажмурив глаза, однако лекарство это ненадолго. Наступает такая минута, когда уже ни с чем не считаешься и хочешь лишь одного — отвести на ком-то душу. Даже терпеливую Сулли прорвало.

Это случилось в первую годовщину свадьбы Орви и Маркуса, когда, вернувшись из какой-то поездки, они оставили машину во дворе. Внезапно в комнату донесся звон разбитого стекла. Выглянув в окно, они увидели посреди залитого солнцем двора Сулли. С трудом удерживая равновесие на подтаявшей весенней наледи, Сулли топталась возле БМВ и горшком с цикламеном била стекла машины. У Орви от страха подкосились ноги. Возможно, она боялась, что рехнувшаяся Сулли ворвется к ним в квартиру и изобьет их всех до полусмерти. Маркус подошел к Орви, сунул руки в карманы и с виду совершенно спокойно выглянул во двор, где Сулли вершила своеобразную месть. Поведение Маркуса помогло Орви обрести присутствие духа, и — чего уж греха таить — она с интересом и злорадством принялась наблюдать за Сулли. Неужели Сулли все еще надеялась, что Маркус вернется к ней? В тот раз Орви удивило простодушие Сулли, теперь опыт подсказывал ей совсем другое. Никогда раньше она бы не подумала, что Маркус на самом деле так привязчив и плохо приспосабливается к новой обстановке. Иначе чего ради он стал бы после развода преследовать Орви — неужели свободному человеку нечего больше делать, как гоняться за своей бывшей женой?

Любая трагедия имеет свои смешные стороны. Жаль только, что сами участники их не замечают.

Не всякий додумается бить окна машины горшком с цикламеном. Орви успела заметить, что цветы были на редкость пышными, с множеством листьев. Красные цветы разлетелись по красной поверхности машины, листья повисли на остатках разбитого стекла. От сильных ударов горшок разлетелся на черепки. Для последнего окна Сулли пришлось снять туфлю и пустить в ход каблук. После этой разрушительной работы БМВ стал похож на свалку металлолома, на которой распустились цветы.

Расколотив все стекла, Сулли даже не взглянула в сторону дома. Она осторожно собрала в ладонь остатки изуродованного растения, натянула на лоб платок и пошла своей дорогой. Если гнев на какие-то мгновения вернул Сулли привлекательность — прямая спина, сильные напружиненные ноги, широкий взмах руки, — то уходила она, снова сгорбившись, вялой, нетвердой походкой.

Воспоминание о вспышке гнева бывшей жены Маркуса не помешало Орви отправиться вместе с Этсом в общежитие. Этс держал ее под руку. На секунду Орви почувствовала себя неуютно, ей показалось, что Маркус издали следил за ними, затем ею овладело безразличие. Удивительно, но чувство свободы еще как-то не успело укорениться в ней.

Проходя мимо стола дежурной, Этс так ловко сунул деньги под заляпанную чернилами бумагу, а старуха Эрле при этом так рассеянно глянула в сторону, туда, где висели ключи, что Орви не выдержала и фыркнула. Орви знала, что, если бы не деньги, старуха Эрле основательно бы ее пропесочила. С каким неослабевающим жаром рассказывала она иной раз о шлюхах, которые заманивают к себе в постель мужчин. Особенно когда ссорилась с обитательницами какой-нибудь комнаты, а это со старухой Эрле случалось нередко. Ее слова становились тогда тяжелыми и липкими. Эта добродетельная, однако жадная до денег старуха была настоящим чучелом. Орви не помнила, чтобы когда-нибудь видела ее аккуратно одетой и прибранной. Чему же здесь удивляться — в конце недели старуха Эрле сорок восемь часов подряд проводила за столом. Здесь она понуро сидела днем и дремала ночью, зеленая бумага на столе заменяла ей подушку.

Поднимаясь по лестнице, Орви еле волочила ноги. Она с удовольствием тотчас же бросилась бы в постель и заснула. Впрочем, о чем им, собственно говоря, беседовать, скоро и так все завалятся спать.

Этс обхватил медленно ступающую Орви за талию. Так они шли, и Орви положила свою усталую голову на плечо Этсу. Страшно подумать, что может настать такой день, когда ты тщетно будешь протягивать руки, а все лишь станут пятиться от тебя, и никто не захочет, чтобы ты прислонилась головой к его плечу.

На Этса жаловаться не приходилось. Орви не думала, что он еще за кем-то ухлестывает. Да и вряд ли он смог бы, здоровье у него неважное.