Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Где грань между любовью и ненавистью? Не следует ли вообще отбросить столь большие понятия? Может быть, стоит поговорить о терпимости и о том, что больше я так не могу, не хочу, что чаша переполнилась. Чаша чего? Какая чаша? Всякое познание неопределенно, возможно, оно больше зависит, скажем, от расположения пятен на солнце, чем от чего-то другого? Люди находят выход, существует стремление вперед и путь назад. Даже у Орви хватало житейской мудрости понять это. Говорят и о тупиках, но ведь за стеной должно же начинаться что-то новое. Вот и Маркус хотел когда-то наложить на себя руки. Был бы уже десять лет скелетом. Ни тебе женитьбы, ни развода и никаких выяснений.

Маркус разогрел мотор и стал разворачивать машину. Фары выхватывали из темноты лишь небольшой участок дороги, свет скользил и тонул где-то в пространстве. Не было больше ни валунов, ни можжевельника. Орви не видела, сколько за это время намело снега на промерзшем кочковатом поле.

Машину потряхивало, — значит, они ехали дальше. С низкого сиденья не было видно дороги, лишь тьма кругом. За стеклом две застывшие фигуры, мчащиеся в никуда. А по ту сторону ржавой жестяной коробки плыли навстречу своей судьбе все остальные, верхом на волшебном помеле — с целью или без цели, но куда-то они все-таки неслись. Орви показалось, что из темноты на нее глядит женщина с нежным именем Офелия. Сморщенное лицо ее покорно улыбается, под подбородком выпучились два стеклянных глаза бесхвостой лисы.

Орви очень устала от долгих разговоров. Она засунула озябшие руки под полу пальто. Не беда, колени пока теплые.

Маркус склонился над рулем. Прежде он держался куда прямее, откинувшись на спинку сиденья и вытянув руки. Теперь казалось, зрение у него притупилось и ему приходится внимательно следить за каждой неровностью на дороге. Но возможно, что вконец разболтанный БМВ требовал более осторожного с ним обращения. Случайная встряска могла оказаться роковой, и уставшая от дорог колымага развалилась бы на части. Машины, как и люди, с годами становятся хрупкими, иногда достаточно легкого толчка, чтобы сломалось что-то, что потом уже невозможно починить.

Маркус все-таки остановил машину перед общежитием. На обратном пути он попросил:

— Вернись домой.

Орви ничего не ответила. Через некоторое время Маркус повторил:

— Ну, вернись же домой!

Чем ближе они подъезжали к городу, тем настойчивее уговаривал ее Маркус. Орви молчала, словно отпущенный ей на сегодня лимит слов был полностью исчерпан. Кружа по городу, Маркус что-то бурчал себе под нос. И все-таки он подъехал к общежитию, хотя в минуты гнева, бывало, вел себя совсем по-другому. Орви приготовилась к тому, что Маркус остановит машину на каком-нибудь углу и прикажет ей вылезти. Но, видимо, он до последнего момента не терял надежды и поэтому старался держать себя в руках. Орви почувствовала легкое злорадство — теперь и она сможет заставить Маркуса делать то, чего хочется ей.

Через ветровое стекло Орви заметила Этса, прогуливающегося перед общежитием. Он по-прежнему был в странной кепочке, продолговатое донышко которой приподнималось спереди и сзади, словно на голове его покачивался маленький кораблик.

Опять этот Этс! У Орви сейчас не было ни малейшего желания возиться с ним. Иным женщинам приходится чуть ли не с лассо гоняться за мужчинами, чтобы кого-нибудь заарканить, ее же без конца осаждают. Орви что-то пробормотала про себя. Ее наружность, очевидно, привлекала, а то, что у нее внутри пусто, — это никого не интересовало. Душу все равно нельзя потрогать руками. Вероятно, и Маркус снова жаждал близости Орви. Этс тоже порой становился невменяемым, гладил Орви по голове и вообще ласкался как котенок. И где только Офелия Розин нашла такого мужа, от которого родился странный ребенок с негритянскими губами! Могут ли греческий нос и голубые, как лед, глаза сделать кого-то счастливее?

Орви вышла из машины и протянула Маркусу руку. Веди себя всегда спокойно и вежливо, наставляла ее когда-то мачеха. «Почем я знаю», — пробормотала Орви и пожала плечами, когда Маркус спросил ее о следующей встрече. Маркус не хотел выпускать руку Орви. Орви терпеливо ждала. Усталость притупила чувства, она была сейчас не в состоянии спорить, оправдываться или давать какие-то обещания. И с какой стати она должна кому-то что-то обещать? Она абсолютно свободный человек, и разрешите поступать, как ей заблагорассудится.

Маркус так сильно сжал руку Орви, что ей стало больно. Орви украдкой взглянула через плечо — Этс вразвалку подошел поближе, кепка-кораблик покачивалась у него на макушке, длинные пряди волос, свисавших вдоль ушей, слегка трепыхались на ветру, Маркус с его короткой стрижкой и мешковатым пальто казался по сравнению с Этсом старым и отставшим от моды.