Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Таким образом, Орви со своей стороны никого и не смогла назвать. Хотя… Внезапно ее бросило в жар, и она выпалила:

— Давай пригласим Офелию Розин!

Удивленные взгляды притушили ее внезапный порыв, и она неловко пробормотала:

— Только я не знаю, где она живет и жива ли она вообще.

Поскольку никто никогда не встречался с лицом, носящим такое необычно звучащее имя, слова Орви были восприняты как веселая шутка. Родители и их будущий зять рассмеялись.

Свадьба была как свадьба, чуточку веселая, чуточку грустная. Невеста выглядела прелестно, хотя от волнения была бледней обычного. Так считали гости, которые не знали, что это торжество чуть было не сорвалось.

Счастливая молодая пара! В синих-пресиних глазах невесты мог бы утонуть любой мужчина послабее, а ее губы! — светло-лиловые, полуоткрытые, словно она пела безмолвную песню о счастье.

Со свадебной фотографии из-за пышного свадебного букета выглядывало чуть испуганное детское лицо.

Утром Орви стоило труда оторвать голову от подушки. Уже давно она сквозь сон слышала, как ее соседки по комнате выходили и входили. Под их ногами скрипели половицы. Тихонько подрагивала кровать, словно под домом проходил поезд.

Ночью, перед тем как погрузиться в небытие, Орви старалась внушить себе: выспись как следует, будь веселой и никогда больше не задумывайся о прошлом. Перед сном эта скромная программа казалась легко осуществимой: с наступлением утра появятся новые дела и мысли — человек ведь все-таки сам себе хозяин. Вооруженная опытом нескольких беззаботно прожитых месяцев, Орви и сейчас не собиралась впадать в меланхолию и начинать доскональные расчеты с прошлым. Она не потратит на это больше ни минуты, решила Орви и цинично подумала: все равно многие годы ее жизни бок о бок с Маркусом прошли впустую.

Орви лень было подняться с постели, но постепенно ее вялость и расслабленность сменились удивлением — странно, почему другим не хочется понежиться? Завтра опять придется рано вставать и нервничать, ожидая очереди в умывальную и на кухню. Впрочем, кто разберет эти настроения — вот ведь и Орви вчера ни свет ни заря начала возню. Эртс Реги на сегодня уже свое отбегал, что ж, пусть те, кому это нравится, лезут вон из кожи, демонстрируя свое усердие, а Орви не станет создавать иллюзий относительно себя — одинокий свободный человек живет так, как ему заблагорассудится.

Орви медленно открыла глаза и уставилась в потолок. Серый полумрак, солнце, наверное, скрыто за тучами — и действительно, в окно барабанил дождь. Только вчера шел град и снег, сегодня опять будет грязь и слякоть.

В такую погоду лучше всего поваляться в постели. И Джо Трилль не посмеет тогда войти в комнату. Соседкам не придется тратить усилий и прибегать к уловкам, чтобы выдворить его. Джо Триллю сообщат, как в лучших аристократических домах: сегодня утром мадам никого принимать не изволят.

Орви лениво повернула голову и приподнялась, чтобы взглянуть, что делают остальные.

Собравшись в кучу, все трое уже долгое время в полном молчании копошились у окна. Они стояли рядышком, склонившись над столом. Что они там прячут?

Орви мучило любопытство. Но она не решалась нарушить тишину вопросом. Иной раз плохое настроение, как кошмар, по нескольку дней витало в этой комнате, лучше уж не соваться. Дьявол ее разберет, эту взвинтившую нервы магнитную бурю, вдруг она все еще продолжает бушевать. Даже обычные бури так быстро не стихают.

Орви выбралась из постели, чуть ли не бегом кинулась по длинному коридору в умывальную и быстро вернулась назад, вытирая по дороге руки полотенцем.

Над чем это они там колдовали?

Орви на цыпочках приблизилась к подругам.

Они отпрянули в сторону. Орви оперлась руками о край стола.

Женщины совсем рехнулись!

Посреди стола лежала кукла размером с ребенка. На Орви напал смех. Она мельком глянула налево, затем направо и прикусила губу. Все трое с помятыми от бессонной ночи лицами смотрели на нее с мрачной сосредоточенностью.

Неожиданно у Орви сжалось сердце. Ей захотелось убежать, но ноги словно налились свинцом, отступить не было сил. Орви вынуждена была глядеть на эту самодельную куклу. Чем больше Орви смотрела, тем правдоподобнее казалась ей кукла. На розовом мяче были нарисованы красные губы и синие глаза, две темные точки обозначали нос, подушка, обернутая в белую марлю наподобие кокона, соответствовала по размерам и форме тельцу ребенка. Никуда не денешься — на столе лежал запеленатый младенец.