Эмэ Бээкман - Возможность выбора

— Мир не так омерзителен, как тебе представляется.

— Ах, вы с отцом одного поля ягода. Ему тоже стыдно, что его роман выдохся. Навоображал невесть что про эту свою Дагмар, теперь крутит и не признается, что новая семья лопнула, врет мне: жена болеет, уехала в санаторий или черт ее знает куда, он с ребенком побудет у меня еще недели две, а потом все пойдет по-старому. Даже жалко смотреть, как он дергается на каждый телефонный звонок и как хватается за трубку: все ждет, что Дагмар позвонит и покается, что придет, поплачет и попросит прощения у отца своего ребенка. Фиг она придет! Пускай папочка один ребенка растит. Может, Дагмар умно сделала, что подбросила девчонку отцу? Почему это женщины всегда должны взваливать трудности на себя? Равноправие можно бы иной раз и на практике применить! А ты как считаешь?

— Ты, пожалуй, несправедлива. Может быть, Дагмар на самом деле больна и находится в санатории, что это за мать, которая забывает своего ребенка!

В ту далекую ночь, когда она пыталась покончить с собой, даже в самом тяжелом дурмане Сильвия не могла бы представить себе, что когда-нибудь в будущем она будет защищать молодую женщину, из-за которой Карл — не оглянувшись, не сказав ни слова, не попросив прощения — бросил ее.

— А как же тогда получается, что детские дома при живых и здоровых отцах и матерях забиты детьми?

Будто Сильвия про это не знала. У их завода тоже подшефный детдом, к Новому году члены женской комиссии возили туда подарки, потом делились впечатлениями, с трудом подавляя дрожь в голосе; обещали, что будут иногда брать бедняжек — одного, а то и двоих — на выходные к себе домой, однако после передышки новогодних праздников будничная жизнь снова затянула людей в свои шестерни, у них уже не хватало сил поделиться с детдомовцами теплом своего дома. Да и вряд ли могла бы такая однодневная семья залечить душевные раны маленького человечка.

— Мы иногда ходим вместе гулять. Пилле сидит в коляске, отец толкает ее перед собой, я держу Аннелийзу за руку. Не знаю даже, как объяснить Аннелийзе, что Пилле ей не сестра, а сводная тетка. Она бы и не поняла ничего. Наверняка стала бы расспрашивать: почему у других детей тети большие, а у меня такая маленькая? У нее такие странные фантазии, наверно, в отца пошла. Главное, чтобы не застряла в развитии. Ужасно наивный ребенок, а ведь осенью ей уже в школу. Даже жалко учителей — попробуй-ка справиться с кучей таких вот дурачков.

— Рядом с тобой Аннелийза быстро поумнеет, — заметила Сильвия беззлобно. — Еще и циником вырастет, — добавила она с усмешкой.

Кая вздохнула.

— Ты все думаешь, что я оговариваю отца и особенно его временную жену. Город наш вроде бы и большой, но ты не представляешь, какой он на самом деле маленький! Из-за отца я не раз попадала в ужасно неловкое положение. Хорошо, что я не Курман, хоть столько-то пользы от Иво было, что у меня другая фамилия. Его самый большой подарок! В нашем магазине работает подруга той самой Дагмар. В комнате отдыха и мне довелось слышать подробности о заведующем конструкторским бюро Карле Курмане, которого подцепила Дагмар. Поначалу-то об отце рассказывалось как о ценной находке, ну прямо-таки явление! Уже один титул — начальник конструкторского бюро! — звучал так торжественно, словно речь шла о генеральном конструкторе космических кораблей. Каких трудов мне стоило держать язык за зубами! Не раз подмывало вмешаться и крикнуть: он колупается над какими-то приборчиками, да и те по большей части идут коту под хвост! Да они бы на меня всем скопом набросились — замолчи, что ты понимаешь! Вот я удивилась, когда узнала, что у Карла Курмана тугая мошна и машины он меняет, как иной перчатки! Меня это так заинтриговало, что я стала уже нарочно заглядывать в комнату отдыха, чтобы узнать, что еще наболтает подруга Дагмар. Женщины слушали ее с пылающими щеками — жизнь Дагмар всем казалась прямо-таки великосветской. Ну и везет же некоторым, вздыхали они хором. Меня будто ножом полоснуло, вспомнила, как я в свои лучшие годы — на выданье! — клянчила у отца полторы сотни, спекулянтка предложила потрясающе красивые сапоги. Но отец руками развел — хоть убей, негде их взять. Мне это на всю жизнь как заноза в сердце, никогда потом я ничего так не хотела, как эти сапоги с античной патиной. Отец тогда как раз раздобывал новые покрышки для машины, они тоже стоили чертовски дорого, но все-таки. Машина могла подождать, машина не человек.

— Что же ты у меня не попросила?