Эмэ Бээкман - Возможность выбора

— Ну, так где же этот самый Михкель? И мальчишки? Подозрительно тихо в этом доме. Куда же подевался старик со своим выводком?

— Михкель умер, — ответила Сильвия, с трудом сдерживаясь.

— Ясное дело! — победоносно воскликнула Кая. — Насочиняла! И не стыдно тебе было врать родной дочери?

— Я ничего не врала, опомнись, каким тоном ты говоришь о покойном!

— Почему ты не позвала меня на похороны?

— Ты умчалась, не оставив адреса. Как в воду канула. А если бы со мной что случилось?

— С тобой ничего не случится, — отрезала Кая. — Куда мальчишки подевались?

— Переехали к бабушке. Их мать уже давно на том свете.

— Ты им, значит, не понравилась, раз не захотели остаться?

— Значит, не понравилась, мы ведь очень недолго пробыли вместе.

— Совсем ты завралась.

Да, вру, подумала Сильвия, вру последний раз, чтобы не остаться в глазах дочери вруньей. Она посоветовала Кае сесть и успокоиться. Но Кая продолжала стоять у окна и смотреть в сад. Сильвия пошла на кухню заняться делами, а больше для того, чтобы подавить раздражение.

Когда они наконец уселись в креслах и, вежливо подавая друг другу сахарницу, положили в кофе сахар, Кая предоставила Сильвии возможность излить душу. Прочувствованно, вытирая слезы, Сильвия стала рассказывать о Михкеле, у которого в Канаде был брат-близнец Эрвин. Однажды вечером Михкель получил телеграмму, в ней сообщалось, что в той далекой стране его брат умер от инфаркта. Они были похожи как две капли воды и душевно привязаны друг к другу. Года два назад, во время последнего визита Михкеля к брату, они там в Канаде нарядились совершенно одинаково, как в детстве, и очень веселились, глядя на замешательство людей. Михкель даже ходил вместо Эрвина в банк и с его правами ездил на машине. Перед расставанием канадский брат предложил: послушай, Михкель, а не выкинуть ли нам самый большой фокус — я поеду вместо тебя в Эстонию, стану там отцом твоих сыновей, и у меня начнется совершенно новая жизнь, ты же тяни здесь на себе эту треклятую строительную фирму, я ею сыт по горло, а тебе, может быть, будет даже интересно. И попутешествовать сможешь сколько душе угодно. Эрвин обдумал все до малейших деталей: согласие Михкеля остаться вместо него в Канаде совсем не значит, что он должен забыть свой дом. Будет иногда приезжать в гости к нему и к сыновьям, опять же детям радость: дядя из Америки приехал! Вот интересно, узнают ли они, что это отец приехал их навестить.

Между прочим, по профессии близнецы были строительными инженерами, Михкель на удивление хорошо знал английский язык, в Канаде он вполне справился бы.

Увы, они были недостаточно молоды, чтобы осуществить эту фантастическую идею. Михкель не раз сожалел, что повседневная текучка свела на нет его былую предприимчивость и умение чувствовать себя на коне в любых обстоятельствах. Вот потому-то он и обуздал фантазии своего брата: знаешь, Эрвин, я на твоем месте, может быть, и справлюсь, но вот справишься ли ты на моем? У меня там машина — сущее старье, на покупку новой не хватило деньжат, ты же совсем отвык ходить на своих двоих. И ребята порядочные сорванцы, сумеешь ли ты держать их в узде.

Кая слушала Сильвию с интересом. Как-никак совсем иначе, чем у других. А что до Сильвии — так ведь она ничего не солгала. Близнецы и вправду скончались от инфаркта почти одновременно. Что с того, что Михкель в Торонто, а Эрвин в Таллинне, а не наоборот, как она рассказала Кае. А может, они все-таки обменялись судьбами и в последние годы канадский Михкель жил в Эстонии под именем Эрвина? Так или иначе, ни того, ни другого в списке живых уже нет. Вильма никогда не узнает, что Сильвия еще раз ступила на путь лжи — лжи во спасение — и выдала жизненный путь ее Эрвина за жизнь своего никогда не существовавшего мужа.

— Даже жалко этих симпатичных близнецов, — смягчилась Кая.

У Сильвии снова слезы набежали на глаза. И она опять устыдилась, что в тот вечер в саду расстроила Вильминого Эрвина, вынудив его лгать по телефону. Сильвия поклялась себе: сегодня — последний раз, никогда больше не будет она нести небылицы. До чего же противно — вот так изворачиваться, крупицы правды теряются в нагромождении вранья, все вокруг начинает казаться фальшивым и липким, пропадает доверие к себе и к другим, и чудится, будто люди только и знают что притворяться и пускать пыль в глаза.

— Ты, похоже, успела привыкнуть к своему Михкелю, — так Кая истолковала слезы Сильвии.

— Да, — с грустью промолвила Сильвия, — я нашла человека и тут же потеряла его.