Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Именно так выразилась Вильма после похорон Эрвина.

Мучительно сознавать: в моей жизни не было ничего, о чем стоило бы рассказать, даже слова все чужие.

— Да, трудно тебе пришлось, — Кая начала помаленьку примиряться. — Поневоле подумаешь: какой же у нас с тобой изъян, что обеим так не везет.

Пессимистическая житейская умудренность Каи удивила Сильвию. Дочь произнесла эти слова с такой пронзительной горечью, что неуместно было бы утешать ее: ты еще молода, у тебя вся жизнь впереди.

Мгновение спустя Сильвия догадалась спросить: что стряслось?

Кая отвернула лицо и махнула рукой. Конечно же пришла она сюда в совсем другом настроении и теперь не могла перейти на новую волну. Опасалась встретить Михкеля и мальчиков — сводных братьев и, преисполненная подсознательного эгоизма единственного ребенка, приготовилась к шумному выяснению отношений: новых домочадцев необходимо враз осадить и поставить на место. Она наверняка объявила бы свою комнату неприкосновенной — чтобы никто туда ни ногой, эта комната навеки ее! Кая пришла в воинственном настроении, желая всем непоколебимо внушить: она тиран. В жизни ей не везло, наверно, потому-то и хотела заставить хоть здесь считаться с собой. Но, может быть, и она нуждалась в том, чтобы сохранилось место отдохновения, защищенное надежными стенами отчего дома.

— У отца дела дрянь, — удивила Кая мать.

— А Аннелийза? — испуганно перескочила мысль Сильвии к внучке.

— У Аннелийзы все в порядке.

— А у Рейна?

— Неужели он тебе и впрямь понравился? Потому что колол дрова и кое-что наладил тут?

Сильвия не поняла, была ли в словах Каи насмешка или ее обрадовал интерес матери к Рейну.

Сильвия не рискнула дальше расспрашивать дочь, она с трудом переносила раздраженную реакцию Каи на любое слово. Молчание — золото. Пусть говорит то, что сама считает нужным. Главное, чтобы не лгала, как Сильвия. Она не будет давить на дочь. Кая смотрит на мир со своей кочки, и зачастую мотивов ее поведения просто не понять. Молчание Сильвия сделала чуть ли не основой поведения, вынудили обстоятельства: ведь никогда раньше не сыпалось на нее столько обвинений, как в последние годы. После ухода Карла в глазах многих людей Сильвия стала как бы человеком низшего сорта, а таких, известное дело, следует почаще учить уму-разуму. Случись ей сейчас раскрыть рот и спросить у Каи, почему же у бывшего мужа дела идут неважно, она тут же услышала бы ответ: ага, радуешься? Думаешь, настал час расплаты?

Не дай бог, Сильвия никогда не была мстительной. Она могла негодовать или грустить, но не злорадствовать. Поэтому она молчала и ждала, что сама Кая удосужится сказать.

— Я не знаю всего, но все-таки мне кажется, что появление в нашем доме Михкеля и мальчишек здорово подкосило отца. В последнее время у него такой изможденный и мрачный вид. А этот Михкель — может быть, он уже и раньше приударял за тобой? А что если из-за него-то отец и завел шашни с этой цацей, а потом и сбежал к ней?

— Недостойно копаться в душе покойника. Да и у Карла Курмана новая семья. Что прошло, то прошло.

— У меня уши вянут, когда ты называешь отца Карлом Курманом. Ты же не на суде выступаешь!

Держи рот на замке, опять призвала себя к молчанию Сильвия. Кая стала совершенно невыносимой. А каким жизнерадостным ребенком она росла! Все пела или порхала по саду как мотылек. Конечно, всему виной злой мир, печально усмехнулась Сильвия. Вот так, наверно, оправдывают все родители цинизм родных детушек.

— Отец живет у меня. И его сопливка тоже. Во дворе Аннелийза хвастается перед другими детьми: а у меня маленькая сестричка! — Кая рассмеялась, и смех ее был неприятный, скрипучий, словно проржавелый.

— Абсурд! Фантасмагория!

— Может, еще какое иностранное слово знаешь? — съехидничала Кая.

Вот и опять Сильвия прореагировала не так, как надо. Видно, совсем разучилась общаться с людьми.

Ни пощады, ни уважения — Кая выложила все, что сочла нужным. Когда они с отцом говорили о Михкеле, Карл съязвил про Сильвию: климактерический психоз!

Сильвии кровь ударила в голову. Она прижала ладони к пылающим щекам и спросила с отчаянием:

— За что он меня ненавидит? Что плохого я ему сделала? Разве я как-нибудь мешала его новой жизни?

— Глупости, это он из-за Михкеля с его выводком так ощетинился.

Сильвия развела руками.

— У него великая любовь, а мне даже доброго друга иметь нельзя.

— Любовь! — презрительно изрекла Кая. — До чего же ты все-таки слепая! В каком ты веке живешь? Раскрой глаза и оглядись кругом! Вот тебе пример: ко мне на работе подкатывается один завотделом. Женщины наши смеются: этот старый пузан глотает взбадривающие таблетки и потому бурлит и пенится через край. Наш дорогой папочка тоже с ума сходил, пока с круга не сошел. На что он Дагмар теперь? Сначала ей, может, и было интересно, потом надоел, особенно когда старик сел на мель.