Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Со дня неудавшегося самоубийства прошло несколько долгих мучительных недель. Прежде Сильвия Курман никогда не замечала, что завершающие неделю выходные уходят в небытие с такой удручающей медлительностью, что минуты еле тянутся, а часы будто резиновые. В сером потоке времени мелькали незначительные события повседневной жизни, и стоило трудов, чтобы по прошествии времени вспомнить о них; но Сильвия заставляла себя заниматься именно ими, чтобы хоть этим сором забить себе голову.

Она всячески старалась скрыть от окружающих крах своей семейной жизни. Хотя и понимала, что игра в прятки не может длиться долго. Человеческое любопытство неутолимо, а вызывающие подозрение приметы всегда в цене. Сильвия не считала, что прожорливый интерес людей к событиям личной жизни ближних проистекает от жестокости или злорадства, — многие сами дошли до ручки, жизнь шла кувырком, часто терялись ориентиры, люди нуждались в информации, чтобы сравнивать с чем-то свои неурядицы, отыскивать какие-то закономерности. Но старания их были, пожалуй, тщетны, ведь шаблонный образ мышления не способен предвидеть абсурдные ситуации, чтобы заблаговременно занять оборону.

Сильвия Курман делала усилия, чтобы найти приемлемые способы достижения душевного равновесия. Прежде всего она выяснила для себя, что у душевного равновесия есть поверхностный и глубинный слой. Если вулканические процессы в глубинном слое усилиям воли не подчинялись, то формирование поверхностного слоя было полностью в руках самого человека, по крайней мере у тех, кто привык воспитывать в себе терпение и выдержку.

Что и говорить, только своими силами она бы не выкарабкалась. Помог врач, выписал горсть успокоительных таблеток. На приеме у врача Сильвия пожаловалась на бессонницу и беспочвенный страх. Усталость? Возрастные изменения? Сильвия ничего не уточняла. В наши дни неглубокие неврозы бывают у людей не реже, чем надоедливые дожди осенью, — врачу все стало ясно с первого взгляда, и соответствующие рецепты уже давно засели в голове. Необходимо привести себя в норму и не терять ее, определение цели — это уже половина победы.

Каждое утро перед выходом из дому, нахлобучивая в прихожей перед зеркалом дорогую меховую шапку, Сильвия складывала губы бантиком, несколько раз поднимала и опускала брови, заставляя ожить застывшее маской лицо, шлепала себя ладонями по щекам и приподнимала словно бы в улыбке уголки губ — на весь день. Эти нехитрые приемы вошли скоро в привычку, как если бы она повязывала шарф или поправляла прическу. Не дай бог, чтобы на лице пролегли морщинки разочарования и злобы. Неизменная улыбка Сильвии Курман обезоружила ее коллег, они перестали судачить о ее странном сердечном приступе и уже не надоедали с расспросами о самочувствии. Возможно, в ее внешности иногда и можно было заметить что-то необычное, но Сильвия Курман общалась чаще с посторонними, а им сравнивать было не с чем. Работы было по горло, подсобные службы нового цеха нуждались в людях, в связи с расширением производства завод получил дополнительный лимит на рабочую силу, и в ответ на объявления в газетах и на уличных стендах к ней в отдел кадров повалили люди. Как-никак модернизированная технология, хорошие бытовые условия, можно было проявлять требовательность. Странный кадровик — не всякого встречает с распростертыми объятиями, не спешит направить к начальнику цеха на переговоры; сама обо всем допытывается — главным образом, почему нанимающийся хочет сменить место работы. А с губ не сходит улыбка. Сильвия и сама удивлялась своему новому стилю работы, словно бы она стала видеть людей насквозь. Иногда и впрямь интуиция ее не подводила: приходит девушка, просится на работу в цех готовой продукции материально ответственное лицо! — при этом говорит, что раньше нигде не работала, трудовой книжки у нее нет. Довольно поверхностный перекрестный допрос, и девушка уже вся в слезах: с прежнего места работы ушла из-за недостачи, трудовую книжку порвала.

Немало лжецов, искателей приключений и летунов отослала она обратно.

Нужна твердая рука! К прежним девизам Сильвии Курман добавился еще и этот. Она была заодно с директором фабрики, который не спешил заполнить пустующие руководящие должности. Можно обжечься, если поспешить сказать «да», — так он обычно оправдывал свою осторожность.

Бодрость духа и жизнерадостный вид исчезали мгновенно, как только Сильвия Курман после окончания рабочего дня выходила на темную зимнюю улицу. Теперь ей было безразлично, какие складки появятся на ее лице и что по ним можно прочесть. Начало зимы было слякотным, едва выпавший снег исчезал с очередной оттепелью, недолгое снежное свечение снова сменялось осенней мглой. Пожалуй, Сильвии впервые в жизни нравилось, что погода так переменчива и небо затянуто облаками. В туманных вечерних сумерках она сливалась с толпой, могла ссутулиться и спрятать нос в воротник. Глаза, уставшие от ламп, горевших день напролет, равнодушно блуждали по сторонам. Она не хотела никого узнавать и смотрела мимо спешащих навстречу людей. Пронизывающий ветер и до мозга костей пробирающая сырость даже довольным собой людям не позволяли всецело радоваться жизни, что уж говорить о ней.