Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Из-за угла вывернула машина, вряд ли шофер заметил лежащую на обочине женщину, но Сильвии стало неловко, проскользнувшие мимо снопы света от фар словно бы призывали к порядку, и она стала неуклюже подниматься. Старуха, понуро тащившаяся с хозяйственными сумками в руках, замерла на месте в двух шагах от поднявшейся Сильвии и вскрикнула с испугу. Сумки плюхнулись на дорогу. Сильвия постеснялась заговорить с чужим человеком, к тому же — зачем уж так сразу пугаться, и затрусила дальше. Пусть успокоится наедине с собой, не такая уж редкость сейчас встретить убегающих от инфаркта.

Во всяком случае, с этого дня в атаку на свое поражение и уныние Сильвия пошла сразу с двух сторон: своему телу она навязала спорт, а духу — многочисленнее статьи о безграничности человеческих ресурсов, которые, если обходиться с ними умело, помогают якобы восстановить бодрость и жизненную активность. Статьи и заметки на эту тему она из газет и журналов вырезала и проводила с собой воспитательные беседы в духе проповедуемых в них истин, а когда силы покидали, внушала себе: выбора нет, человек не должен становиться живым трупом! Было бы величайшей глупостью изо дня в день тупо прозябать, не замечая таинственных превращений природы, не восхищаясь переменчивой окраской облаков, не слыша дробного постукивания града по крыше, не испытывая удовольствия от крепкого кофе.

Боязнь людей стала постепенно отступать.

Она настолько овладела собой, что решила пойти в женский клуб на очередные посиделки.

Они собирались впятером уже несколько лет более или менее регулярно. Их объединяли не сентиментальные школьные воспоминания и не общая профессия. Не связывали их и отношения зависимости и подчиненности или взаимные обязанности. Покоряясь каким-то флюидам, они издавна подсаживались друг к другу на совещаниях, на собраниях актива. Кто был инициатором? Теперь они уже не помнили, кто первым высказал вслух их общее желание. В какой-то момент они решили, что могли бы встречаться и в свободное от работы время: поболтать, поговорить о жизни. Почему бы и нет? У каждой из этой пятерки примерно одинаковое служебное положение, дети взрослые и все, как положено, замужем. Пожалуй, именно это последнее обстоятельство поначалу мешало, чтобы их клуб с ходу взял разгон. Не преувеличиваем ли мы, спрашивали они друг друга, — пять женщин и так высокопарно — клуб? Поначалу телега тащилась через пень колоду. Женская эмансипация еще не вышла из пеленок, поэтому нередко можно было услышать: прошу прощения — неотложные дела по хозяйству, семейное торжество, или — муж ждет друзей в гости, нужно накрыть на стол.

И все же иногда семейные путы удавалось ослабить, и тогда они сходились на очередные посиделки.

Тем более что ни одна из них не страдала модной манией — хобби. Никто не пел в хоре, никто не танцевал в кружке народных танцев, не обуревала их и страсть к консервированию всевозможных компотов и варке варений, ткать ковры или рисовать они тоже не рвались. Им казалось блажью самим шить себе платья или вязать кофты. Они были детьми одного времени и учились в школе в те годы, когда всех, независимо от пола, призывали к большим свершениям. Но втайне они считали себя вполне женственными и чуточку гордились этим. Бесполый стиль одежды и размашистый шаг современных девушек они осуждали.

И только горе одной из них побудило их собираться регулярно. Года два назад внезапно умер муж Эвы, это глубоко взволновало всех остальных. Хотя ни у кого из них не было осязаемых воспоминаний о войне, теперь они не раз повторяли: как при бомбардировке, никогда не знаешь, на кого бомба упадет. Роковое попадание в «яблочко» — и прямо в их клуб! Так несправедливо, так неожиданно, вопреки всякой логике. Совсем как на войне. Однако наши дни с их стрессами и скоропостижными смертями хуже войны! Нет безопасного тыла! Потрясенные женщины сплотили свои ряды и почти готовы были считать себя подругами, но в последнюю минуту одумались: это простодушное слово, вкусом напоминающее карамельку, было не из их лексикона. Иное дело ироничное — приятельницы. Приятельницы, правда, бывают и у мужчин. Но в истории с мужем Эвы ни одна знакомая или незнакомая приятельница замешана не была.

О случившемся все пятеро думали, наверно, более или менее одинаково: вот такая она и есть — жизнь. Отправляешься утром вместе с мужем на работу, выходишь из машины или вылезаешь на своей остановке из автобуса, не целоваться же на прощание на глазах у снующих и толкающихся людей, это было бы смешно. Может быть, от этого угла ты многие тысячи раз шла дальше одна и даже не оглядывалась — уже поглощенная мыслями о работе. Знаешь, что в течение дня тебе придется развязать не один тугой узел и наступят минуты, когда будет казаться, что ты зашла в тупик. Внутренне вздрагиваешь — а вдруг я с этим не справлюсь! Нервозная обстановка, колкости — почему-то без них нигде не обходится. Обязательно на кого-нибудь рассердишься — из-за небрежности или халатности. День бывает хорош уже тем, если никто не повысит на тебя голос. Начальник определенно вызовет: непозволительная задержка, немедленно отчет на стол! А на бланке отчетности — сто шестьдесят маленьких ячеек, и каждую из них надо заполнить условными обозначениями. И сквозь весь этот сумбур до тебя докатится рассказ о каком-нибудь забавном приключении, кто-то успеет растиражировать чувствительную историю из своей жизни. Напыжишься, если запутанные служебные отношения вопреки всем ожиданиям удастся уладить по телефону. И, словно в пику этой круговерти решений, разговоров, переговоров, улаживаний, в голове трепещет живительная мысль: сегодня у мужа, кажется, нет никаких нагрузок, надо постараться вернуться пораньше домой, поскорее управиться с делами на кухне, чтобы оставшееся время уютно провести вместе. Может быть, примерно так думала и Эва в тот роковой день.