Лесли Уоллер - Банкир

– В том, что касается женщин? – ответила она вопросом на вопрос.

– Да,– устало сказал он,– хотя бы в том, что касается женщин.

– Осведомленные лица утверждают, что он мог бы потягаться с дюжиной киногероев.

– Черт подери! – не стерпел Палмер.– И дернуло же Бэркхардта связаться с этим… – Он остановился, слишком поздно поняв, что ему не к лицу критиковать старика в присутствии его служащих.– Ну, ничего,– закончил он устало.– Оставим это. Некоторое время она в молчании глядела на него, затем потупилась. Несмотря на нестерпимую головную боль, Палмер успел заметить, что теперь она не сидит перед ним в натянутой позе, настороженная, как это бывало прежде. Она чувствовала себя свободно, а это уже хорошо. Впрочем, может быть, и нехорошо? Стоило ли допускать такую вольность… Он мотнул головой, как бы пытаясь освободиться от своих мыслей, но добился только нового приступа головной боли.

– Мне очень жаль,– услышал он.

– Чего вам жаль? – Собственный голос показался ему пронзительным и резким.

– Мне жаль, что вы так плохо себя чувствуете.

– А-а.– И он снова опустил глаза на бумаги, которые она ему принесла. Он был не в состоянии продолжать разговор. Он скорее услышал, а не увидел, что Вирджиния встала.

– У меня к вам просьба,– проговорила она.– Вчера я сказала, что хочу, чтобы вы видели во мне друга. Если вы этого не желаете, прошу вас, скажите прямо.

Он взглянул на нее.– Нет, я хотел бы, чтобы мы были друзьями,– ответил он, стараясь, чтобы его голос больше не звучал резко или раздраженно.– Я ведь, кажется, вчера говорил вам об этом.

Она кивнула: – Однако люди иногда меняют свои решения.

– Люди,– повторил он, тщетно пытаясь улыбнуться.

Почувствовав боль в скулах, он понял, что с самого утра впервые свободно разжал челюсти.– Люди, но не я,– добавил он, когда ему наконец удалось улыбнуться.

– Неужели с вами никогда такого не было?

– Нет, никогда.

Она снова села и внимательно посмотрела на Палмера. Потом улыбнулась.– Трижды ура в честь не знающего сомнений капитана «Пинафора»! – с улыбкой процитировала она.

– Неправда, я лишь помощник капитана.– Он вздохнул, поняв, что в конце концов ему все равно придется поговорить с ней о Бэркхардте.– А капитан,– сказал Палмер,– принял на работу такого идиота, как Бернс, и подкинул его мне: мол, заботься и корми этого младенца.– Он с досадой качнул головой: – Ну что заставляет его держать у себя такого субъекта?

– Полноте,– сказала она.– Признайтесь, в душе Бернс вам даже нравится.

– Почему это он должен мне нравиться?

– Хотя бы потому, что он по-своему интересен. И еще потому, что он может быть полезен. Наконец, вам лично он просто нужен. Вот уже три довода,– сказала она.– Продолжать?

– Почему вы считаете его интересным? – спросил Палмер.

– Но это и в самом деле так,– настаивала она.– Даже его сумасбродство, его позерство, его дурные манеры, его великолепная наглость, но абсолютная неспособность понимать что-нибудь в людях, кроме самых низменных их побуждений. А его вид, эти волосы! Наконец, его умение дурачить людей.

Палмер наблюдал за ней все время, и ему было приятно, что она не избегает его взгляда, как прежде.

– Вы, видно, неплохо его изучили,– сказал он.

– Для женщин он не представляет загадки.

– Да, я заметил.– Палмер откинулся назад и на мгновение закрыл глаза.– Есть здесь что-нибудь крепче аспирина?

– Намного крепче?

– Что-нибудь сильнодействующее.

– А вы не пробовали что-нибудь успокоительное?

Он приоткрыл глаза.– Успокоительное от головной боли?

Она легонько усмехнулась: – Просто удивительно, до чего благовоспитанно вы дали мне понять, что я ничего не смыслю в медицине. Беру назад свое предложение.

– Я жаловался на головную боль,– пояснил Палмер.– А успокоительные средства предназначены для снятия нервного напряжения. У меня же просто легкое похмелье.

– Посмотрю, нет ли в моем столе кодеина.

– Благодарю вас.– Палмер повернулся в кресле, напряжение понемногу ослабевало. Неужели на него так подействовало ее немногословное участие? А может быть, еще и то, что они оба могли так свободно говорить друг с другом.

– Мне уже лучше,– сказал он.– Как это вам удалось сделать?

– А я колдунья,– сказала она.– Хотя колдуньи, к которым вы привыкли, обычно цыганки. Но первоклассное колдовство можно встретить только у кельтов. В этом деле они вне конкуренции. Раздался мягкий звонок интеркома.

– Извините.– Палмер нажал на кнопку.