Лесли Уоллер - Банкир

Калхэйн несколько озабоченно дважды кивнул головой, и Бернс, выпрямившись, проскользнул мимо жестикулирующего Грорка и направился было в зал, но по пути остановился возле Палмера и нагнулся к нему. Палмер заметил, что длинные, узкие ноздри Бернса трепещут с нескрываемым торжеством.

– Зал-то битком набит, Вуди,– зашептал он,– пришлось дополнительно втащить еще полдюжины столов. Здорово, а?

Палмер почувствовал, как кровь прилила к его щекам. Несмотря на свой немалый жизненный опыт, он не мог преодолеть внушенных ему с детства правил благовоспитанности. В эту минуту он чувствовал себя крайне неловко. Он отлично понимал, почему Бернс действует таким образом и какую услугу в данном случае оказывает ему, Палмеру. Бернс как бы связал его с Калхэйном невидимой нитью в сознании наблюдавшей за ними публики. И все же Палмер не мог побороть смущения, чувствуя себя участником сцены, в которой был продемонстрирован дурной тон и неуважение к ораторам. К тому же ему было неприятно оказаться в центре внимания многочисленной аудитории.

– Эй, дружище, тебе пора подкрепиться! – Бернс похлопал Палмера по плечу и взял его под локоть, как бы помогая ему встать.

– Но послушайте,– начал было Палмер.

В это мгновение тонкие губы Бернса быстро зашевелились, будто он нашептывал ему что-то весьма важное и срочное. Его рука взвилась над головой Палмера, указывая в дальний угол зала. Он несколько раз энергично, почти яростно мотнул головой, и его желтоватые глаза сверкнули. Вся эта пантомима должна была убедить любого, кто наблюдал за ними, в том, что Палмера срочно вызывают по важному делу. С помощью Бернса он поднялся со своего места и вслед за ним спустился с подмостков президиума в благодатный мрак большого зала.

Они с трудом пробрались через бесчисленные ряды столов к боковому выходу и покинули зал. Здесь было прохладно. Как только за ними закрылась дверь, голос Грорка сразу заглох и превратился в едва различимое бормотание.

– Ну, друг, скажи спасибо, что я тебя выручил,– сказал Бернс с ухмылкой.

– А что произошло? – спросил Палмер.– Почему так срочно понадобилось мое присутствие здесь?

Бернс усмехнулся:– Грорк страдает словесным поносом. Разве это не уважительная причина, чтобы удрать?

Палмер с легкой улыбкой покачал головой:– Вы думаете, в зале не заметили, как сначала вы говорили с Калхэйном, а только потом подошли ко мне?

Глаза Бернса на мгновение сузились, но тут же раскрылись, и он громко расхохотался.– Ну что ж, вы быстро учитесь уму-разуму, мистер Палмер,– сказал он.– Благодаря тому, что мы только что проделали, у полдюжины руководителей сберегательных банков, сидящих в зале, сейчас предынфарктное состояние.

– И все же, несмотря ни на что, большинство голосов в Олбани [Олбани – столица штата Нью-Йорк, где работает законодательное собрание штата и находится резиденция губернатора.] у республиканской партии,– задумчиво сказал Палмер.– Едва ли деятель демократической партии, пусть даже с таким весом, как у Калхэйна, станет причиной бессонной ночи для кого-нибудь из наших расчетливых друзей.

Глаза Бернса заметались по сторонам, и у Палмера мелькнула странная мысль, что брошенная им фраза чувствительно задела Бернса, который сейчас быстро оглядывался, будто ждал новых ударов.

– Душечка,– сказал Бернс.– Ну скажите мне, пожалуйста, кто и где сказал, что республиканская партия единым фронтом выступает за владельцев сберегательных банков? Может быть, я проспал, может быть, Моисей спустился с горы и начертал одиннадцатую заповедь? – Он тихонько захихикал себе под нос с каким-то булькающим отзвуком, и Палмер понял, что Бернс основательно пьян.

– Это общеизвестно,– ответил Палмер.– А у вас другие соображения?

Бернс выразительно пожал плечами и тут же похлопал Палмера по руке.– У меня нет никаких особых соображений,– сказал он, придав неожиданно своему голосу нарочитую многозначительность.– Если я чтонибудь хочу сообщить другу, то выкладываю все прямо и откровенно.

– Ну что ж, выкладывайте,– усмехнулся Палмер, подхватывая ньюйоркский жаргон Бернса.

– Вся эта собачья грызня в Олбани,– начал объяснять Бернс,– вовсе не связана с борьбой партий. Ты понимаешь, что это значит?

– Это значит, что сверху еще не дали указаний.

– Какой цинизм,– сказал Бернс, скривив губы.– Нет, деточка, ошибаешься. Это попросту означает, что когда банкиры начинают между собой потасовку, то представители законодательной власти чуют запах денег.