Лесли Уоллер - Банкир

– Это еще что! – сказал Палмер, вставая.– Вот сейчас я покажу тебе свой талант.– Он снял ее черное пальто с крючка и протянул ей.– Я достану машину, не имея ничего, кроме кредитной карточки Герца.

На широкой автостраде Нью-Ингленд ярко-красный «корвет» с предательской легкостью делал 90 миль в час. И не успели они оглянуться, как оказались за Стамфордом, где свернули, полагаясь скорее на интуицию, и через несколько минут обнаружили нечто вроде гостиницы-мотеля. В огромной кровати из двух сдвинутых вместе они провели время до полуночи. И теперь Вирджиния настояла, чтобы назад в Нью-Йорк они ехали по более старому шоссе Меррит Паркуэй. Имеющее много светофоров, узкое и с более строгими ограничениями скорости, оно удлинило обратную поездку.

– Я тебе когда-нибудь говорила, что ненавижу спортивные машины? – спросила Вирджиния.

Палмер взглянул на стрелку спидометра и увидел, что она колеблется на 70 [Цифры на спидометре показывают мили, 1 миля равна 1603 м.]. Он отпустил акселератор.– Почему?

– Мужчину, ведущего спортивную машину, совершенно не интересуют женщины.

– Это факт?

– У него интимная близость с машиной, а не с сидящей рядом девушкой.

– Особый вид педерастии, так, что ли?

– А из-за этих чертовых сидений-люлек нельзя обниматься.

– Вот здесь ты права.– Палмер посмотрел на спидометр, скорость была пятьдесят пять.– Спортивные машины так послушны каждому движению водителя, что он должен концентрировать на них все свое внимание.

– А не на мне.

– Думаю, ты еще в состоянии вспомнить, что последние несколько часов на тебе концентрировалась вся моя энергия, если не сказать свирепость.

– Гм. Там ты был довольно-таки свирепым. Для такого пожилого человека, как ты.

– Спокойно. Не забывай, что я веду машину.

– Ты не дашь мне забыть это.

– Для пожилого человека я все-таки слишком молод, чтобы погибнуть в автомобильной катастрофе.

– Я просто пошутила.

– У меня и так сколько угодно больных мест.

Она начала поглаживать его бедро.

– Если хочешь, мы можем вернуться назад и побыть еще несколько часов в отеле, я бы сделала массаж.

– Перестань.

– Я неплохая массажистка.

– Не надо, черт побери.

– Это одно из больных мест?

– Ох, да.

– Именно здесь?

– Ну, пожалуйста!

– Оно, похоже, не больное, а просто безжизненное.

– Ты напоминаешь мне,– сказал Палмер, обнаружив, что ему трудно говорить нормальным тоном,– человека, который убил родителей, а затем потребовал особого обращения с ним, потому что он сирота. Прекрати.

– Я ошиблась. Это не умерло. Видишь?

– Через секунду я вывалюсь в траву.

– Не надо. Ты привлечешь полицейских.

Он вздрогнул.

– Боже мой, у тебя холодные руки. Прекрати.

Посмотри на спидометр, стрелка опять показывает 70. Я серьезно говорю, прекрати.

– Хорошо.– Она как можно дальше отодвинулась от него в своем сиденье-люльке.– Знаешь, что говорят о холодных руках?

– Я знаю, что говорят о подобных вещах в движущейся машине.

– Ты просто не можешь понять.– Она мягко рассмеялась и плотнее запахнула пальто.– Я пытаюсь наверстать двадцать лет за несколько недель.

– Ты хочешь сказать, что за двадцать лет ты не…

– Не совсем так,– прервала она.– Потому что были какието моменты, без особой охоты. Все было настолько плохо, что после я целыми месяцами избегала интимных отношений. Мог пройти даже целый год, и я решала, что я не просто холодная, а целиком замороженная. Но потом я брала себя в руки. Встречала когонибудь. Поразительно, насколько все это шаблонно – свидание днем за ленчем. Обеденное свидание. Свидание в ночном клубе или театре. Обед в его квартире. Попытка ухаживать. Какое-то «да». Какое-то «нет». Что-нибудь. Не имеет значения. Потому что иначе это плохо кончается. Или кончалось для меня. Теперь ты… Она долго молчала.– Можно включить радио? – наконец спросила она.

– Нет. Это не поможет. Лучше продолжай говорить.

– Как хочешь.– Она хотела поджать под себя ноги, но сиденье не позволило.– Ну, ладно, во всяком случае, теперь появился ты. Я как сейчас помню первый вечер в квартире Мака.

Это было первое импульсивное действие, которое я когда-либо совершала. Я правильно сказала? Какую-то минуту я лихорадочно размышляла; старый мозг Вирджинии Клэри, как всегда, настраивал меня против мужчины. В следующую минуту я перестала думать и мы уже обнимались, и ты знаешь, какие «русские горы» начались с того дня. И позже, когда щелкнув, мой мозг вновь включился, первой моей мыслью было – как здорово, когда не думаешь.