Лесли Уоллер - Банкир

– Ву-ди,– протяжно произнес Мак Бернс. Несмотря на то что это слово, казалось, оставляло мало места для его искусства, он все же ухитрился придать ему необыкновенную звучность, и оно еще некоторое время вибрировало в воздухе.

– Вуди, познакомьтесь с Джимом Стеккертом из редакции «Стар», а это – мистер Кесслер, его фоторепортер. Джентльмены, познакомьтесь – Вудс Палмер-младший.

Палмер прошел несколько шагов вперед, поочередно пожимая руки всем присутствующим. Стеккерт был худощав, с болезненным лицом и усталыми глазами, его улыбка, казалось, приводилась в движение механически, с помощью реле. Скрытный человек, у такого много не выведаешь, подумал Палмер. Фотограф Кесслер, как он вскоре заметил, был натурой иного склада.

– Это ваша работа? – поинтересовался фотограф, ткнув пальцем в скульптуру.

– Это работа Ханны Керд.

– А что она изображает?

– Портрет моих детей.

– У-у! С вас, наверно, сорвали здоровый куш.

– Вы не ошиблись,– серьезно ответил Палмер. Кесслер повернулся к Палмеру спиной, продолжая разглядывать скульптуру.– Неразрешимый ребус. Изготовлено в США,– пробормотал он.

– Мак,– начал Палмер,– не пора ли посвятить и меня в цель этого собрания? Или я должен сам догадываться?

– Неужели вы не…– Бернс остановился, нахмурился, закусил нижнюю губу и задумчиво пожевал ее.– Мне ужасно неприятно,– продолжал он, помедлив,– я думал, что вы… Я думал, я должен был… Джим Стеккерт работает в «Стар» в финансовом отделе, Вуди. Он…

– Допустим, я новичок в этом городе,– прервал его Палмер,– но мне достаточно хорошо известно, чем занимается мистер Стеккерт.– Он повернулся к Вирджинии Клэри и к Гарри Элдеру: – Может быть, кто-нибудь из вас объяснит мне?..

– Адресуйтесь к Бернсу,– ответила Вирджиния, натянуто улыбаясь.– Мы и сами не очень в курсе…

– А, понятно,– выпалил Мак Бернс и, как только все к нему повернулись, продолжал: – мистер Палмер забыл, какой сегодня знаменательный день, подумать только, прошло лишь пятнадцать лет, а он уже забыл…

– Пятнадцать лет? О чем это вы? – спросил Палмер.

– Ну, Вуди, не будьте же таким скромником, черт возьми,– прервал его Бернс и, повернувшись к репортеру из «Стар», сказал:

– Видели ли вы что-нибудь подобное?

– Конечно,– огрызнулся Стеккерт.– Всякий раз, когда ты своевременно не предупреждаешь клиента.– Он повернулся к Палмеру, и у него на лице появилась механическая улыбка.– Если верить этому типу,– Стеккерт большим пальцем руки ткнул в сторону Бернса,– сегодня пятнадцатая годовщина Пенемюнде. Улыбка на его лице механически выключилась. Палмер нахмурился: – Неужели? Черт возьми, возможно, так оно и есть.– Он подошел к столу и сел, повторив: – Пятнадцать лет!

– Значит, Бернс не выдумал? Это правда?

– За пятнадцать лет я могу поручиться,– ответил Палмер.– Но я не мог бы назвать вам точной даты.

– Ну, этого достаточно.– И Стеккерт устроился напротив Палмера. Вынув из кармана большой, сложенный пополам и замусоленный блокнот и толстый, затупившийся карандаш, он приготовился записывать.

Палмер взглянул на него и подумал: неужели все теперь делается по шаблону? Или, может, он просто придирается? Для полноты картины не хватало только, чтобы Стеккерт сдвинул бы сейчас шляпу на затылок. Но оказывается, репортеры, работающие в «Стар», все-таки имеют обычай снимать шляпу, когда входят в дом.

– Итак, с чего начнем, мистер Палмер? – обратился к нему Стеккерт.

– Можно с самого начала.

– Прекрасно, пожалуйста.

– Вы знаете, где Пенемюнде?

– В Германии. Где-то у моря.

– Правильно. Самая восточная часть Германии, на границе с Польшей. Это остров в Балтийском море, расположенный вблизи устья реки Пене, там, где она впадает в море. К северу-западу от него находится Померанский залив, а на материке – город Грейфсвальд. К юго-востоку – город Щецин и польское местечко под названием Свиноуйсте. Ясно?

– Ясно.

Палмер едва удерживался от улыбки, наблюдая за тем, как с лица Стеккерта стирались последние следы недоверия. Карандаш репортера уже делал какие-то пометки в желтом блокноте. Нагромождение фактов – вот лучший способ устранить всякие сомнения. Палмер заметил, что и фотограф перестал изображать любителя искусства и внимательно прислушивается. Да и Вирджиния Клэри и Гарри Элдер тоже слушали его с вниманием. Мак Бернс стоял у окна и любовался открывающимся из него видом. Но Палмер заметил, что на его узких губах блуждает чуть заметная улыбка.