Эмманюэль Роблес - На городских холмах

— Он пришел в бешенство, узнав, что накануне тебя упустили. Он решил отправить тебя в лагерь.

— Но вы мне этого не сказали.

— Я намекнула тебе на это.

Последовало короткое молчание, потом она добавила, словно извиняясь:

— Все-таки он мой муж…

— Верно. Ну и что?

— Я думала, будет лучше, если ты уедешь. Когда я узнала, что ты покинул Алжир…

— Как вы об этом узнали?

— От твоей хозяйки.

— Вы опять были у меня?

— Да.

На этот раз я посмотрел на нее с еще большим удивлением. Почему она так упорно старалась уберечь меня от ненависти Альмаро? В память моей матери? Я хотел было спросить ее об этом, но она снова заговорила, как бы ободренная моим молчанием:

— Вот так я узнала, что ты уехал, что отказался от…

— От мести?

— Да.

— И вы поверили?

Я бросил эти слова, вложив в них уничтожающую иронию. Она как-то покорно, робко взглянула на меня. Ее покрасневшие глаза были полны слез. Мне подумалось, что эта женщина любит Альмаро, боится за него, и если я убью ее мужа, то тем самым нанесу удар и ей, хоть она и пыталась спасти меня. Я спросил:

— Он вам… дорог?

— Ну конечно, — удивленно ответила она.

— Даже после того, как двадцать пять человек погибли в Ага?

Она ужасно покраснела и совсем неожиданно ответила:

— Но это не его вина! Не нужно так думать!

— То есть как это не его вина? Вы вполне в этом уверены? Кто приказал арестовать рабочих, которые отказывались уезжать?

— Да, но…

— Что «но»?

Она неслышно заплакала. Женщина эта раздражала меня. Голос ее дрогнул:

— Он не приказывал помещать их в этот подвал. Он хотел, чтоб их собрали в пакгаузе. Но его люди узнали, что пакгауз закрыт… Нет, это не он виноват. Клянусь тебе, что не он. Ты из-за этого пришел? Ну, скажи, из-за этого?..

Она посмотрела на меня. Ее налитые слезами глаза смотрели растерянно. Я устало ответил:

— Из-за этого или из-за другого…

Казалось, она совсем лишилась рассудка.

— Ты ведь не хочешь убить моего мужа из-за той истории с плакатами? Это же было давно! Разве за такой пустяк убивают человека?

— Хватит с меня!

На этот раз я закричал. Ее говорливость бесила меня. Она замолкла, удивленная и немного напуганная.

Я мог бы привести ей уйму возражений. Но к чему? Что значили здесь слова? Разве они имели для нее тот же смысл, что и для меня? Нужно было уходить. Я выглянул наружу. Сад, посеребренный луной, казался заснеженным. Далеко-далеко звенело радио… Этакий легонький мотивчик… Он будто издевался над моей неудачей…

— Уверяю тебя, он не имеет никакого отношения к этому ужасному несчастью… Этих несчастных людей заперли…

Опять? Что ж, она так и не замолчит? Я сухо произнес:

— Ладно. Я вам верю…

Но в то же время я подумал, что было бы неплохо успокоить эту женщину. Внушить ей, будто я отказался от своего плана, и тем самым оставить себе возможность свободно действовать в будущем.

— Что ты намереваешься делать? — спросила она в ту же секунду все тем же робким и умоляющим голосом.

Я пожал плечами, сделав вид, что мне безразлично дальнейшее.

— Что ж, остается только уйти! Я достаточно узнал…

Верит ли она мне? Я взглянул на ее озабоченное лицо, на ее пустые глаза старой женщины, которые затравленно уставились на меня, и добавил:

— Вы бы чувствовали себя намного спокойнее, если б меня арестовали? Вы огорчены тем, что предупредили меня?

Она отрицательно покачала головой, усталым движением вытерла слезы на щеках и сказала:

— Если ты не убьешь его, это сделает другой… У него столько врагов!..

Я возразил:

— Увидим…

И тотчас же прикусил язык.

Но, кажется, она не расслышала. Я собрался уходить. Из рамки мне улыбалась фотография молоденькой девушки. Теперь я узнал ее: это была она, мадам Альмаро, лет в девятнадцать-двадцать. Красивая. С привычным презрением я снова взглянул на мадам Альмаро. Казалось, она пытается что-то сказать… Наконец она пробормотала:

— Ты не хочешь… взять денег… чтобы уехать?

Я застыл на месте, вцепившись рукой в портьеру.

Я был так поражен, словно она предложила мне помочь убить ее мужа. Не зная, что ответить, я резко повернулся к ней спиной и бросился из комнаты в заросли кустов.

Очутившись у садовой калитки, я остановился и поискал на правом столбе след от пули, выпущенной Альмаро.

Наконец я нащупал на одном из камней свежую, шероховатую царапину. Пуля пролетела тогда на уровне моей груди. Да, я хорошо сделал, что бросился на землю. Несколько секунд я задумчиво поглаживал шрам на камне…