Ольга Коренева - Белая ласточка

Тома деланно подняла брови, уставилась на нее.

— Во! — сказала она. И стала разглядывать подругу с таким интересом, будто это не Света ложечкой ест мороженое, а сидит факир и глотает шпагу.

— Чего ты? — смутилась Света.

Тамара глядела на нее все так же. Света перестала есть, сказала:

— Слушай, не смотри на меня так, когда ем.

— А чего? — спросила Тома.

Света буркнула:

— Подавиться можно.

Дома было до странности спокойно. Ни голоса маминого, непрерывно сверлящего, ни возни и стукотни Гарика — вечно он что-то паял, плющил, заколачивал, завинчивал. На этой почве у него часто бывали стычки с родителями... А сейчас так тихо! Словно ватой заволокла уши тишина. И это настолько хорошо показалось Свете, что она обрадовалась: сейчас можно делать все, что угодно. Ну вот хоть ложись на пол и ногами дрыгай, никто и слова не скажет! Это же здорово, это свобода! Освобождение!.. А от чего освобождение-то?

«От родительского ига, — подумала Света. — Да! Ведь мы с Гариком с самого раннего детства находимся под игом».

И она вспомнила, как в детстве не разрешали ей смотреть телевизор. Кроме детских передач. Однажды она спряталась за диван, ковриком накрылась, чтобы не заметили, и смотрела. Мама подумала, что коврик просто съехал с дивана на пол, подняла его и увидела дочь. Здорово Светке влетело тогда... Позднее ей не позволяли ходить в кино на фильмы «до шестнадцати». Но она все равно пробиралась на эти фильмы — через заднюю дверь, когда зал проветривали. Во время очередной такой вылазки ее поймала билетерша и отвела за руку к родителям. Опять попало! Впрочем, попадало-то ей довольно часто. Слишком много было родительских запретов. Со временем Света научилась их обходить. «Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет», — приговаривала она запомнившиеся слова из песенки.

Запретов и сейчас немало. Например, запрещается отцовские книги читать. У него целое собрание переводной прозы. Только папа не любит, чтобы его вещи трогали. А мама считает, что «иностранная литература развращает». Поэтому папина комната всегда заперта. Ну, ничего, у Светы есть отмычки, и не одна отмычка, а набор целый — Гарик сделал.

Пусто в квартире. Красота! Недурно бы отметить освобождение от «ига». Света подбросила на ладони оставленные «на жизнь» деньги. Чего там экономить!.. Она побежала в магазин и — на все — накупила изюма и сгущенки. Шикарно! Да здравствует независимость!

Весь следующий день Света провела дома. Открыла отмычкой папину комнату, выбрала стопку «запрещенной литературы». А мать бы сейчас заниматься заставила, физику учить! Такое при ней не почитаешь. Она бы велела программные книги читать...

Света читала как заведенная, страницу за страницей. Когда уставала, шла на кухню, ела изюм со сгущенным какао. От этого начинало тошнить, и она снова хваталась за книгу.

Физику сдала на тройку. Что ж, большего ей и не надо. «Если учесть, что я не готовилась, то и эта тройка — признак гениальности», — решила Света. Томка тоже сдала на три.

А сдавали они здорово! За минуту до начала экзамена Света подошла к школе. Все уже нервно листали свои тетради. Все уже давно толклись на школьном крыльце. И Тома тоже, но она ничего не листала. А просто сидела на ступеньке и причесывалась. Света подошла и подумала, что экзамен она провалит. Но не огорчилась. Ей все равно было, как будто это не она собирается сдавать физику, а кто-то другой, совсем ей незнакомый. Она безразлично спросила у Томки:

— Ну как, нервишки пошаливают?

— Да вроде нет. Спокойно, как в могиле, — ухмыльнулась Тома.

— Что делать-то будем, всегда завалим?

— Переэкзаменовочку-с заработаем-с, — ответила Тома с интонацией Бальзаминова, собирающегося жениться.

Потом всех позвали в класс, предварительно отобрав книги и тетради. Но едва ученики заняли свои места, как у всех откуда-то взялись справочники, тетради, учебники. Вытащила и Томка из-под кофты пухлую тетрадь, с любопытством принялась изучать ее. Сейчас она напоминала биолога, который только что нашел неизвестное науке насекомое... Кто-то кому-то перекинул открытку: на одной стороне — Джоконда, а на другой — уменьшенное фото какого-то текста. Конспект первых семнадцати билетов. «Вот бы перехватить конспектик! Как бы это сделать!» — раздумывала Света. Но тут из-под парт выскочило несколько рук, открытка молниеносно исчезла. Так исчезают карты в пальцах шулера.

Тихо было в классе. Только с парты на парту перепархивали тетради да исписанные мелко листочки. Проворно, как бабочки, перемещались по комнате справочники и книги, но стоило учителю взглянуть на класс, как все это порхание и движение вмиг замирало: лишь усердно склоненные затылки видел педагог.