Сэди Джонс - Изгой

Все очарование вечера улетучилось. Он молчал, чувствуя пустоту и напряженность, и ему хотелось спрятать Кит от всего этого. Он не мог смотреть ей в глаза. Ей следовало бы сейчас находиться в своем большом безопасном доме и быть частью того чистого мира, в котором не было места для него самого. А ему никогда не следовало приводить ее сюда. Да он и не хотел, ему просто нужно было куда-нибудь сбежать, тогда он даже не думал о ней. Зато он думал о ней сейчас.

— Кто она? — спросила Кит; он видел, что она старается произнести это небрежным тоном, и ненавидел себя за то, что ей приходилось испытывать такое.

— Просто одна девушка.

— Ты здесь раньше часто бывал? — В ее устах это прозвучало очень мило.

— Да.

— И они впускали тебя?

— Я иногда проводил здесь время. Когда мне было плохо дома.

— Счастливый. Когда я убегаю, то не могу никуда пойти — меня либо тут же вернет назад полиция, либо похитят в какой-то притон, либо еще что-нибудь в этом роде. У мальчиков намного больше возможностей развлечься.

Он поднял на нее удивленный взгляд.

— Ты сбегаешь из дома?

— Постоянно.

Глаза их встретились.

— Почему?

— Ты читал Жана-Поля Сартра?

Она старалась отвлечь его, и ее не по-детски зрелые рассуждения его очаровывали, и он понимал, что она пытается увильнуть, поменять тему, но все равно хотел получить ответ.

— Нет. Так почему ты убегаешь из дома?

— Ох! Экзистенциальный кризис — ха-ха! — или, возможно, сложности домашней жизни.

Он вспомнил, как она босиком шла вдоль дороги, это было после того, как они с Элис…

— А каким образом ты очутилась на дороге в ту ночь? Когда я подвозил тебя?

— А ты почему там оказался?

А она умна! Не мог же он ответить ей: «Потому что я только что трахнул жену своего отца». Он мог всего лишь, сидя напротив этой ясноглазой девочки, подумать об этом.

— Нет, правда, — сказала она, заглядывая ему в глаза, — почему ты там оказался?

— Неважно. Давай уйдем отсюда.

Он готов был встать, но она схватила его за руку.

— Льюис!

Она любила его. Он видел это и боялся, что она собирается снова сказать об этом. Он склонился к ней. Она была открыта ему, ее лицо было открыто ему, и вся она была такой живой, полной надежд и ожидания.

— Послушай меня, Кит. Я могу причинить тебе только вред. Я совсем не тот, кто тебе нужен, понимаешь? Не тот.

— Но я же знаю тебя, — сказала она, и он подумал, что она сейчас расплачется.

— Ты забила себе голову какими-то детскими идеями насчет — не знаю, насчет чего, — но ты не можешь видеть главного.

— Но, Льюис, я могу видеть. — Взгляд ее стал жестче, и она сейчас не казалась такой уж юной. — Я вижу тебя. Ты думаешь, что ты темный, что тебя окружает сплошная тьма, но когда я смотрю на тебя… ты весь как будто светишься. Ты светлый. Просто светлый. И был таким всегда.

Ему показалось, что где-то что-то промелькнуло, что-то, чего он не видел раньше, что-то очень явное и в то же время неуловимое.

Она протянула к нему руку через стол, и для нее это был смелый жест. Он понял, что она, видимо, до этого никогда не держала за руку мальчика, подумал, что он совсем не мальчик и что он не имеет права взять ее руку, но он мог бы взять ее, мог погубить эту девочку или отпустить. Он протянул руку и осторожно отодвинул ее руку от себя.

— Давай-ка отвезем тебя домой.

— Я не собираюсь домой.

— Уже пора.

— Ничего подобного.

— Пойдем.

— Просто потому, что тебя ни с того ни с чего замучили ложные угрызения совести?

— Использование всего своего словарного запаса должно было тебя утомить. Пора баиньки.

— Я не устала, и если ты думаешь, что я еще ребенок, то…

— Я так не думаю!

Она одновременно и смешила его, и разбивала ему сердце.

— Нет, думаешь. Если хочешь знать, я даже более взрослая, чем ты.

— Это точно. Пойдем.

— НЕТ!

Отстранившись от него, она встала и пошла к бару, а Льюис наблюдал за ней — ему было интересно, что она будет делать. Убедившись, что он смотрит на нее, она стала проталкиваться к стойке и наконец втиснулась между двумя мужчинами. Она поочередно улыбнулась им обоим. Один из них оказался ударником, очевидно, во время перерыва он решил пропустить стаканчик. Он наклонился к ней и заговорил, а она стала кивать, посматривая на Льюиса, бросая ему вызов и вызывая улыбку. Для нее это явно была игра, и Льюис мог бы еще какое-то время любоваться этим, просто чтобы смотреть на нее, но он подумал, что это может зайти далеко, и встал. К тому моменту, когда Льюис добрался до них, ударник уже успел заказать ей виски. Льюис заговорил с ней, не обращая внимания на ударника.