Сэди Джонс - Изгой

Он чувствовал себя лучше. Он стал спокойнее, словно внутри него что-то отключилось. Льюис подумал, что нормально переживет и этот день. Он не будет думать о том, что сказал Дики, и, если очень постарается, возможно, ему удастся удержать себя и не сделать что-нибудь плохое. Именно таким ему виделось нанесение себе этих порезов; из-за стыда он никогда не называл вещи своими именами, для него это значило «сделать что-то плохое», просто еще один из плохих поступков, которые он совершал.

Он зашел в ближайшую комнату, комнату, где он играл в детстве; она называлась классом, и в ней когда-то были игрушки и книги. Теперь она превратилась в еще одну гостиную, почти без мебели, но в углу по-прежнему стоял игрушечный конь-качалка. Он вспомнил, как сражался за него с Фредом и Робертом, и рассмеялся.

— Что ты здесь делаешь?

Льюис обернулся. В дверях стоял Том Грин, а за спиной у него Эд Роулинс.

— Ничего.

— Что ты здесь делал? — Эд произнес это тоном старшеклассника, призванного следить за дисциплиной. Сейчас ему было девятнадцать, и он уже закончил школу, но голос его, видимо, будет звучать так всегда.

— Ничего.

— Ты тут брал какие-то вещи?

— Что?

— Воровал. Так?

— Что здесь происходит? — Это была Тамсин, она выглянула из-за плеча Эда.

В этой большой комнате не было ничего, кроме голых половиц. Льюис стоял у окна, а они втроем были у двери и смотрели на него.

Эд и Том заговорили шепотом, чтобы Льюис их не слышал.

— Полагаю, тебе нужно отсюда выйти, — сказал Том.

— Не думаю, что мистеру Джонсону понравится, что кто-то находится в этой комнате, особенно ты.

— Пойдемте, мальчики, — сказала Тамсин, — это глупо. Нас всех ждут в гостиной.

Эд и Том зашли в комнату, а Тамсин в нерешительности замерла в дверях и выглянула в холл.

— Ну пойдемте, — сказала она Эду, — пожалуйста!

Послышались чьи-то шаги, и Эд с Томом быстро оглянулись.

Это был Фред Джонсон.

— Вы нашли его? Что он тут делал?

— Он просто был здесь. Я не знаю.

— Фред, — сказала Тамсин, — пойдем, что вы все собираетесь делать?

Фред не обратил на нее никакого внимания. Он зашел в комнату, стал рядом с Томом и громко сказал Льюису:

— Я хочу, чтобы ты ушел. Это мой дом. Никто не хочет тебя здесь видеть.

— Иди, Тамсин, — сказал Эд, — мы сами этим займемся.

Льюис задумчиво улыбнулся: так вот что будет происходить дальше. После того, что сказал Дики, они знали, что могут вести себя, как им заблагорассудится. Что ж, если могут они, он тоже может.

— Чему ты ухмыляешься?

Этим его задеть было нельзя. Они хотели его побить, но им следовало сначала подготовиться. Им нужно было распалить свою кровь и уже из этого огня выудить злость. Ну, а он чувствовал себя так постоянно, ему нужно было всего лишь отпустить себя. Он чувствовал себя непобедимым, потому что ему было все равно, причинят ли они ему боль, он этого не боялся и при этом знал, что сами они боятся.

Сначала он направился к Эду, потому что тот был самым старшим и его он больше всех ненавидел; он сумел сильно ударить его, прежде чем остальные навалились на него. Эд ударил его в живот, отчего Льюис согнулся, а Том ударил его сбоку в лицо, в голове у него словно что-то взорвалось, и ему это понравилось. Тамсин выскочила позвать на помощь. Все это длилось не более минуты. Фред и Том удерживали его на полу, а колено Тома прижимало его голову к доскам, на него сыпались удары чьих-то ног, а затем вбежали Джилберт и Дэвид Джонсон и остановили это. Сама драка длилась недолго. Эд и другие мальчики дрожали, но в Льюисе вскипала волна ярости, и удерживать его пришлось Джилберту, Дэвиду, а затем и Эду, который все жаловался по поводу подбитого глаза. Посмотреть на это зрелище пришло много людей, они стояли в дверях и заглядывали в комнату, а Джилберт, лежа на полу, крепко его держал, и Дэвид помогал ему.

Пока Льюиса удерживали силой, гости шумно обсуждали происшедшее, а другие мальчики, участники драки, осматривали себя в поисках повреждений, которые были незначительными и больше надуманными. Люди вытягивали шеи у дверей, не заходя в комнату, бросали реплики, пересказывали друг другу, что удалось увидеть, про Льюиса, который после вспышки ярости замкнулся и вел себя очень спокойно.

Кит ничего этого не видела. Она ждала в большой гостиной у камина. Она заставила себя остаться на месте и не последовать за всеми. Тамсин рассказывала о происшедшем смутно и никого не обвиняла, но Кит знала, как все должно было происходить, и не хотела видеть Льюиса, прижатого к полу, униженного и опустошенного.