Сэди Джонс - Изгой

Эд не посмотрел ни на одного из них, но слышал их смех у себя за спиной. Они по-детски противно смеялись над ним. Он стоял в дверях длинной гостиной, искал глазами Тамсин, и лицо у него было красным от злости и обиды. Быть высмеянным Льюисом Олдриджем и младшей сестренкой Тамсин — это было совершенно невозможно! Сначала эта ужасная жестокая выходка летом, а теперь еще и вот это. Если бы он захотел, он повыбивал бы этому Льюису все зубы. Он шагнул в сторону, позволяя кому-то выйти из комнаты, и увидел у камина Тамсин, стоявшую рядом с ее отцом. Он прислонился к дверному косяку и стал ждать. Он не хотел подходить и говорить с ней, пока краска не отхлынет от его лица, да и мистер Кармайкл внушал ему страх. Тамсин и Дики разговаривали с кем-то, и она положила руку ему на плечо. Когда он говорил, она заглядывала ему в лицо, и Эд представил себе, как она вот так же, с восхищением, смотрит в лицо и ему.

— Вы только взгляните на Эда Роулинса! — засмеялась Элис, указывая на него пальцем. — У него просто слюнки текут при виде Тамсин Кармайкл! И не только у него одного.

Джилберт предпочел бы, чтобы она разговаривала потише. Она была пьяна, но при этом не выглядела забавной. Она выпила больше обычного, и ему было неприятно смотреть на нее.

— Мне нужно поговорить с Макеретом. Поболтать о делах. Увидимся позже.

Элис оглядела собравшихся и улыбнулась. Она взяла с подноса еще один бокал, не зная точно, что в нем было; коктейль с шампанским, вероятно. Ей хотелось поправить свой эластичный пояс, который врезался ей в бедра, но она не могла этого сделать незаметно. Она разгладила его на спине, надеясь, что он не выделяется под платьем. Платье было новым, она специально сшила его к этому празднику. Оно было из темно-красного переливчатого шелка, очень эффектное. Элис собиралась сюда два часа, и они опоздали. Она ненавидела момент своего появления в гостях. Она оглядела комнату, зная, что красивее большинства присутствующих женщин и что в свои тридцать она здесь также одна из самых молодых, но при этом она ужасно стеснялась. Она улыбнулась Бриджет Каргилл и попыталась вспомнить, когда они с Джилбертом последний раз занимались любовью. У нее тогда как раз были месячные, а потом ничего такого точно не было. Тогда она попыталась вспомнить, когда именно у нее были месячные… это было перед тем, как Льюис сорвался, когда они пригласили Джонсонов на обед. В любом случае, ей казалось, что с тех пор они этого не делали.

— Что, Элис, сбежал твой Джилберт?

Перед ней стояла Клэр Кармайкл.

— Сбежал, правда, с этим бухгалтером.

Клэр завела светский разговор, а Элис тем временем пила. В другом конце комнаты Эд мужественно пробился через толпу к Тамсин, которая была очаровательна, но как раз направлялась в другое место. В итоге ему пришлось терпеть расспросы Дики про школьные дела. Джилберт нашел Макерета в гостиной, и они битый час обсуждали какие-то цифры. А в это время в холле — после того как маленькая Кит неохотно оставила его ради выполнения своих детских обязанностей — Льюис остался один. «Нужно поискать, что бы можно было выпить», — подумал он. И направился в кабинет Дики.

В кабинете, где никого не было, был разожжен камин, а на письменном столе Дики горела единственная лампа. Остальная часть комнаты была погружена во мрак. На подносе стояли напитки, и Льюис, взяв бутылку джина, подошел к высокому, от самого пола, окну, открыл его и шагнул на траву за окном. Замерзшая трава ломалась под ногами, а холод вызывал облегчение. Он открыл бутылку и побрел по направлению к гаражам. Он слышал голоса людей, звучащую в гостиной музыку, и ему по-прежнему было жарко после духоты в доме. Джин был очень хорош, и он пил его медленно. Ему пришлось опустить руку с бутылкой, когда он проходил мимо двух водителей, которые рассматривали и обсуждали машины Дики, но те едва взглянули на него. Он пошел к теннисному корту. Ночь была черной, и высоко в чистом небе висела маленькая серебристая луна.

Кит сложила свою коллекцию вещей в салфетку и обвела взглядом комнату в поисках новых находок. Ее глаза пекло от усталости, но она ощущала возбуждение. Она нашла носовой платок, почти чистый, с инициалами «Т. М.» и попыталась сообразить, чей он. В камине дымилась гора золы и окурков, причем окурков было едва ли не больше, чем углей. Она открыла окно, и в комнату ворвался морозный воздух, колыхнувший висевший здесь дым.

Она вышла в холл и увидела отца.

— Привет, папа. Посмотри.