Мелвин Эллис - Индеец с тротуара

Рев моторов все усиливался, и вскоре он почувствовал, как остров задрожал, катера один за другим на полном ходу врезались в трясину, поднимая над водой свои алюминиевые и пластмассовые носы.

Когда заглох рев последнего мотора, он услышал голоса. Чарли дополз до противоположной кромки острова, распластался у самой воды и застыл в ожидании.

— Разойдись цепочкой, — услышал он приказ одного из мужчин. — Если он вооружен — стреляйте.

Люди молчали, но он чувствовал их приближение — колыхалась зелень, остров содрогался под тяжестью грубых сапог.

Наконец Чарли, не в силах вынести напряжение, поднял голову, но тут же опустил ее снова. Мужчины были совсем рядом. Один из них сказал:

— Снова промазали.

— Иди до самой кромки, — распорядился кто-то, — до самой воды.

Чарли перевернулся и бесшумно, как выдра, скользнул в воду, но не поплыл, что неминуемо вызвало бы залп выстрелов, а подтянулся к кромке острова так, что голова его находилась под листьями и камышами.

Один из мужчин остановился в нескольких шагах от него; глядя вверх сквозь листву, Чарли увидел отблеск солнца на стволе ружья и даже заметил, что глаза у мужчины голубые.

Ему показалось, что этот человек смотрит прямо на него. Чарли затаил дыхание. Мужчина прищурился, словно пытаясь получше разглядеть что-то. Чарли был уверен, что его заметили, но человек повернулся и направился в глубь острова. Чарли с трудом удержался от вздоха облегчения — тот мог услышать его и вернуться.

Судя по звукам, преследователи удалялись. Он перевел дух, чего нельзя было сделать раньше, и даже немного приподнял голову, чтобы вода вытекла из ушей, и тут раздался крик:

— Он был здесь! Он был здесь! Вот его сапоги в бумажном мешке.

Сапоги! Наверно, он обронил их, когда полз по острову. Все пропало. Они снова начнут прочесывать остров, перевернут каждый куст, заглянут под каждый стебель камыша, под каждое карликовое дерево.

Чарли погрузился еще глубже в воду и вытянул ноги так, что тело ушло под остров — теперь над водой были только его нос и глаза. Он лежал на спине, вцепившись пальцами в переплетенные корни трясины, скрываясь под водой, как жук под листом.

Хрупкий островок дрожал и сотрясался — люди сновали по нему взад и вперед. Несколько раз преследователи подходили к Чарли так близко, что он видел обтрепанные концы шнурков на их высоких ботинках, швы на отворотах брюк.

Когда наконец у него появилась надежда, что его все-таки не найдут, на кончик его носа по паутинке спустился паук. Чарли выпятил нижнюю губу и попытался сдуть насекомое. Он скосил глаза и посмотрел вниз на паука. Тот уставился на Чарли. Паук карабкался по его носу на восьми кривых волосатых ножках, глазки — как две неподвижные точки, вставленные прямо в круглое тельце; он был так близко, что казался огромным. Чарли глубоко вдохнул воздух и ушел под воду. Когда вода накрыла его, он оторвал руку от корней и потер ею место, на котором сидел паук.

Когда уже не было сил оставаться под водой, Чарли высунул голову и, словно осторожная черепаха, стал медленно подниматься вверх до тех пор, пока его ноздри не оказались на поверхности.

Ему хотелось жадно ловить ртом воздух, но он заставил себя дышать медленно; прошло не менее минуты, пока кровь его снова не обогатилась кислородом и к нему вернулась способность мыслить.

И тогда он снова увидел паука, сидящего на восковом зеленом листе и разглядывающего странный плавающий предмет, который не мог поддержать его легкое как перышко тельце. У паука, видно, отшибло память — он снова начал спускаться по паутинке на нос Чарли.

Тот с ужасом наблюдал за тонкой паутинкой, которая выскальзывала из брюшка насекомого, и в ту секунду, когда паук должен был спуститься ему на нос, он снова ушел под воду.

Он сосчитал до пятидесяти и снова медленно поднял лицо над водой. Паук исчез, но в нескольких сантиметрах от своего носа Чарли увидел каблук кожаного сапога.

Он задыхался от недостатка воздуха. В ушах звенело, сердце отчаянно колотилось в груди. Но он заставил себя осторожно, сквозь сжатые ноздри вдыхать жизнетворный кислород. Словно капли жизни, проникающие сквозь капельницу в тело больного, Чарли медленно и бесшумно втягивал в себя воздух, пока его затуманенное зрение не прояснилось, в голове перестало звенеть, сердце забилось ровнее.

Каблук приподнялся над ним, потом снова опустился, приподнялся еще раз и исчез. Чарли глубоко и тревожно вдохнул и выдохнул воздух. Потом, как бы стремясь запастись кислородом, он снова и снова заглатывал ртом воздух, и с каждым вдохом тело его то погружалось в воду, то приподнималось над ее поверхностью на самую малость так, что по воде расходились небольшие круги, как от ондатры, когда та стремительно перегрызает плавающие на воде водоросли.