Лайза Джуэлл - Третья жена

Майя задержала дыхание и улыбнулась Эдриану, показала жестом, что идет в кухню, и увидела на лице старого приятеля мужа разочарование. Она унесла в кухню свою тарелку. На пороге Майя замешкалась, робея войти. Молодежь громко веселилась, и она заподозрила, что Люк тоже там. Поэтому заглянула в уютную комнатушку Сьюзи с письменным столом, диванчиком и впечатляющей коллекцией виниловых пластинок в картонных коробках. Майя села в кресло Сьюзи, поставила надоевшую тарелку с едой на стол. Стены кабинета были густо увешаны фотографиями в разнокалиберных старых рамках. Это служило вещественным напоминанием, что Майя в этом мире чужая. Ее вторжению предшествовали десятилетия жизни, рождение, воспитание, взросление детей, праздники, дни рождения, Рождество без нее. Единственное, что могло бы всерьез включить Майю в этот мир, – ее собственный ребенок. Но ребенок никак не получался. Отказывался получиться. Казалось, ребенок знал, что его смысл – стать желанным пропуском. Потому что на самом деле Майя не хотела ребенка. Ей было не к спеху. Подгоняла разве что потребность принадлежать к этому клубу.

Автор электронных писем прав: она ничтожество, просто тень на крылышках.

Майя провела пальцем по рамке с фотографией всей четверки: Сьюзи, Эдриан, Люк и Кэт. Сьюзи была хороша, прямо калифорнийка, в линялых джинсах, клетчатой рубашке, сильно распахнутой на груди, длинные волосы в косичках. Эдриан – полнощекий красавец, обнявший за шею Кэт. Дети толстенькие, еще маленькие, Люку – лет шесть, Кэт – года четыре, прикинула Майя, очень похожи друг на друга, не то что теперь, взрослыми. За их спинами желтели песчаные дюны, по синему небу плыли белые облака. Где это снято? Майя пожала плечами. Сама она была в то время подростком и прошла бы мимо этой молодой семьи на пляже, не проявив к ней никакого интереса.

От скрипа двери она вздрогнула.

– Привет! – Это был Люк.

– Привет. – Майя почувствовала, что к лицу прилила кровь. Он встал с ней рядом.

– Норфолк, – подсказал он.

– Никогда там не была.

– А мы ездили туда каждое лето. У моего дяди там был домик.

– Не знала про твоего дядю.

– Пит, мамин брат. Он покончил с собой. Через пару лет после этой фотографии.

– Господи!.. – Майя поморщилась. – Какой ужас! – Как вышло, что она ничего не знает про дядю Пита? О чем еще она не знает?

– Да. А потом ушел отец. Через год.

Майя покосилась на Люка. Порой он был как ходячая рана.

– Тяжело было твоей матери? Когда он ушел. – Эдриан всегда с легкостью, даже любовно рассказывал про то, как поменял жен. Можно было подумать, что перелететь от Сьюзи к Кэролайн, из Хоу в Лондон его побудила чудесная прозорливость.

Люк пригляделся к Майе, как будто ее было трудно рассмотреть.

– Конечно, – сказал он. – Ты только посмотри на нас! – Он опять перевел взгляд на фотографию. – Видишь, какие мы были счастливые? Через три года он ушел. Мне было девять лет.

– Как отнеслась к этому твоя мать?

– Стойко. Потому что это не стало для нее сюрпризом.

– Для Сьюзи?

– Ну да. Она знала, что происходит. Про Кэролайн она узнала задолго до того, как отец ей сказал. Мать все время оставляла нас с бабушкой и дедушкой, а сама ходила по клубам, тусовалась. Думала, наверное, что это лучше, чем сидеть дома и ждать возвращения отца. Наверное, она сумела подготовиться и уговорить себя, что ей все равно. На самом деле ей было не все равно. Раньше она была не такой. – Он указал на гостиную. – Это потом она стала чокнутой, неряшливой. А тогда она была само хладнокровие. – Глядя на фотографию, он вздохнул. – Ладно, ты-то как?

– Прекрасно, – сказала Майя. – А ты?

– Тоже. Прости, что не писал и не звонил. Я немного…

– Все хорошо, – поспешно сказала она. – Я понимаю.

– Я должен попросить у тебя прощения, – сказал он, поворачиваясь к ней. – За свое поведение. Не знаю, что на меня тогда нашло.

– Все в порядке, – заверила она его, испуганно глядя на чуть приоткрытую дверь и прислушиваясь к шагам. – Правда, Люк. Мне было даже лестно.

Он сухо кашлянул.

– Я не собирался тебе льстить, Майя. Мне… Господи, не надо было ничего говорить. Знаешь, давай просто…

– Да, – подхватила Майя, – давай все забудем.

– Вот именно, – согласился Люк. – Спасибо. – В его голосе прозвучало облегчение.

Майя грустно улыбнулась. Она облегчения не испытала. Ей было тоскливо и тревожно. Возникло чувство, что она тушит крохотный, едва затеплившийся драгоценный огонек. Она схватила и сжала руку Люка, но, услышав скрип двери, испуганно выпустила ее.