Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— Вот сейчас ты мил. Честное слово, очень мил!

Иногда я задаю себе вопрос, не сыграл ли мистер Прист какую-то, и даже довольно значительную, роль в моей жизни. Он не представлял собой ничего особенного, хотя до него я не встречал человека, столь же одержимого страстью к науке, и все же я не мог понять, почему ему так хочется возиться с резцами и коренными зубами. Вместе с тем я невольно восхищался им, когда он начинал распространяться о развитии зубов у первобытного человека и их дегенерации у наших современников; позднее я читал об исследованиях, которые он провел совместно с некоторыми известными антропологами. В конце концов Роджер Прист стал довольно знаменитой личностью. Уже после первой нашей встречи я понял, что чем реже Мери будет видеть его, тем лучше. Слишком он был красив и остроумен.

Хотя я и пытался убедить себя, что моему возвращению в Нью-Йорк мешает только эта злополучная история с Пристом (кстати, он оказался единственным человеком, который с полным пониманием слушал мои рассказы о мыле и подтяжках), однако были и всякие другие причины. Я не мог покинуть мать и Мери, ибо теперь они во всем полагались на меня; кроме того, нам предстояло решить, что делать с Уэствудом, — остаться ли жить в нем, когда закончатся все формальности по вводу нас в наследство, или продать имение. Помимо этого, отец владел частью паев компании «Северо-западная верфь и склад», и меня назначили одним из директоров фирмы. Нужно же было кому-то представлять интересы семьи. Таких осложнений, которые опутывали меня, словно паутина, оказалось десятки, но теперь-то я понимаю, что они были только предлогом, а отнюдь не причиной того, почему я остался. Остался же я потому, что так уж было предопределено всем моим воспитанием и всем образом моей жизни.

Как-то днем, когда я сидел в зале биржевых операций фирмы «Смит и Уилдинг», просматривая сообщения телеграфного агентства, меня вызвал к себе мистер Уилдинг.

— Как котировались акции фирмы «Моторс» к закрытию биржи?

— Хорошо, сэр. К концу дня цена на них поднялась на два пункта.

Все это выглядело так, будто я всю жизнь проработал в фирме «Смит и Уилдинг».

— Прекрасно. Скажи кому следует, чтобы тебе поставили письменный стол.

— Но я же не работаю здесь, сэр.

— Да, но где-то тебе нужно работать, когда ты приезжаешь в город. Кстати, пошли-ка мне чистильщика ботинок. Он что-то запаздывает.

Сначала я получил стол, а потом все служащие конторы стали считать само собой разумеющимся, что я работаю за ним, хотя о моей службе здесь никто никогда не говорил. Я стал все чаще и чаще заходить в контору, потому что не мог день-деньской торчать дома, к тому же в городе было проще проводить деловые свидания. Постепенно я стал встречать своих старых знакомых, сталкиваясь с ними то на улице, то за завтраком в ресторанах, причем самое странное заключалось в том, что большинству из них, видимо, и в голову не приходило, что я куда-то уезжал.

Потом я начал назначать встречи в клубе для партии в сквош и навещать приятелей, которые обзавелись семьями и жили не в своих домах, а на квартирах.

Однажды в конце января я присел за свой стол в конторе фирмы «Смит и Уилдинг» и на фирменном бланке написал письмо Мэрвин Майлс.

«Я испытываю странное чувство, когда пишу тебе, — начал я, —потому что мне кажется, будто ты все время со мной, здесь, в зале, где слышен стук тиккеров, а мистер Уилдинг, отпивая молоко, посматривает на меня. Я не могу жить без тебя, но обстоятельства складываются так, что уехать отсюда не могу и потому намерен попросить тебя кое о чем. Мне всегда хотелось, чтобы ты побывала здесь. Ведь мы так много говорили об этом! Как ты смотришь на то, чтобы приехать на следующий уикэнд вместе с Билем? Комнат у нас много, и я мог бы все тебе показать».

Я знал, что Мэрвин поймет, почему я приглашаю ее вместе с Билем, — это выглядело бы проще и естественнее.

Вернувшись вечером домой, я рассказал матери о своих дневных делах, не забыв сообщить, как обычно, кое-какие последние новости.

— Да, между прочим, я пригласил на уикэнд Биля и нашу общую приятельницу Мэрвин Майлс.

— Ну и чудесно, дорогой! Тебе уже пора встречаться с людьми. В воскресенье ты с ними сможешь съездить в Уэствуд. А кто такая Мэрвин Майлс? Ты мне никогда не рассказывал о ней.

— Просто моя и Биля знакомая. Мери как-то встречалась с ней.

Еще в 1920 году время от времени можно было услышать, как кто-нибудь мурлычет про себя песенку: «Куда же мы отправимся отсюда?»