Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— Что вы! — воскликнул я. — Вовсе вы не хотите!

— Нет, хотим, — повторил отец. — Я хочу познакомиться с твоим патроном. Как его фамилия? Баллард?

— Он будет занят.

— Не понимаю, почему вы с Мери вечно стараетесь оттереть меня в сторону! Почему я не должен встретиться с этим самым Баллардом?..

В приемной комнате, куда я привел их, отца заинтересовали полки с книгами.

— Вам, может быть, лучше подождать здесь, а я тем временем выясню, сможет ли мистер Баллард принять вас.

— Это почему же я должен ждать здесь? — спросил отец. — Отведи-ка меня в комнату, где ты работаешь. Я хочу знать, как она выглядит.

Я провел отца и Мери через помещение главной конторы и открыл дверь в нашу конуру, питая надежду, что Биль Кинг окажется на месте, а Мэрвин не будет. Получилось наоборот: место Биля пустовало, а Мэрвин сидела за столом и что-то писала.

— Где ты был, Гарри? Тебя ищет Баллард… — начала было Мэрвин, но тут же умолкла, увидев Мери и отца.

— Мой отец… Мисс Майлс, — представил я их друг другу.

— Здравствуйте, — отозвался отец. — Так, значит, здесь и работает мой мальчик?

— Да, — ответила Мэрвин. — Вот за этим столом.

— Надеюсь, работник он хоть куда, — проговорил отец и улыбнулся Мэрвин.

— А это Мери, моя сестра, — сказал я.

От меня не ускользнуло, что внезапное появление отца и Мери оказалось для Мэрвин неприятным сюрпризом.

— Вы сестра Гарри? Он часто рассказывал о вас.

Я повел отца к мистеру Балларду, а Мери осталась с Мэрвин.

— Кто эта девица? — поинтересовался отец, когда мы проходили через помещение конторы. — Тут все женщины называют тебя по имени?

— Она составляет у нас тексты рекламных плакатов.

— И ты сидишь все время наедине с ней?

— С нами сидит еще Биль Кинг.

— Послушай, это не та ли особа, с которой тебя видели на футболе?

— Кто тебе сказал? — удивился я.

Но прежде чем он смог ответить, мы оказались перед дверью кабинета мистера Балларда, чему я, кстати говоря, был рад. Конечно, рано или поздно мне пришлось бы рассказать отцу о Мэрвин Майлс, но в тот момент я не хотел говорить. Это было трудно, гораздо труднее, чем я предполагал.

Как я уже говорил, события в тот период моей жизни развивались быстро и, конечно, должны были подойти к своему концу, даже тогда, когда мне казалось, что никакого конца вообще не предвидится. Недели две спустя, как-то утром, перед началом работы в конторе, Мэрвин стряхивала снег со своей шляпки; на волосах и на лице у нее поблескивали капельки воды. Биль сидел, положив ноги на край письменного стола.

— Фирма, несомненно, должна сделать нам к рождеству какой-нибудь приятный сюрприз, — рассуждал Биль, продолжая начатый разговор; Мэрвин высказала предположение, что на рождество я, очевидно, поеду домой, после чего раздался продолжительный телефонный звонок.

— Вас вызывает Бостон, — услышал я голос телефонистки.

В те времена телефоны работали не так хорошо, как сейчас. До меня донеслись деловитые сухие голоса телефонисток — одна сообщала, что Нью-Йорк готов, другая просила минуточку подождать.

— Наверное, кто-нибудь из семьи, — высказал я предположение. — Но они еще никогда не звонили мне по телефону.

Я почти не сомневался, что речь пойдет о чем-нибудь связанном с рождеством, и вот, несмотря на плохую слышимость, узнал голос Мери.

— Гарри, это ты? Говорит Мери.

— Держи трубку ближе. Я плохо слышу.

— Теперь лучше? — спросила сестра, и я сразу понял, что произошло что-то неладное.

— Лучше, лучше! Я слушаю.

— Врачи говорят, что ты должен немедленно приехать.

— Что-нибудь с матерью?

— Нет, с отцом. Гарри, врачи считают, что он при смерти.

Я слушал Мери, но смысл ее слов не доходил до меня.

— Что случилось? — спросил я. — Что, говорю, случилось?

— Ты слышишь меня? Это после того, как он вернулся с охоты, Гарри. У него воспаление легких. Врачи настаивают на твоем немедленном приезде.

Я вынул часы, подаренные отцом. Стрелки показывали половину десятого.

— Хорошо. Я выеду десятичасовым поездом и буду дома около трех. Скажи ему, что я еду, передай ему мой привет и… Мери…

— Да?

Но я не мог придумать ничего такого, что было бы уместно сказать ей. Вернее, сказать можно было многое, но в такую минуту все казалось бессмысленным.

— Скажи ему, что мысленно я все время с ним.

Я осторожно положил трубку и встал.

— Меня вызывают домой. У отца воспаление легких. Пожалуй, мне уже пора на вокзал.