Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— Знаю.

— Вот мы и приехали. Вы подниметесь ко мне?

Она спросила об этом так, словно речь шла о чем-то самом обыкновенном.

— Нет, спасибо. Я только хочу убедиться, что вы сумеете попасть домой.

Мы поднялись на каменное крыльцо, вошли в вестибюль, и Мэрвин достала из сумочки связку ключей.

— Как ни странно, но у меня есть свои ключи.

— Ну что ж, спокойной ночи, — сказал я.

— Спокойной ночи, — ответила Мэрвин и, несмотря на полумрак в вестибюле, я заметил, что она смотрит на меня.

— Спокойной ночи, дорогой, — повторила Мэрвин и поцеловала меня.

Ничего подобного я не ожидал, но Мэрвин сделала это так просто и естественно, словно и не могла поступить иначе.

— Спокойной ночи, — снова сказал я.

Почувствовав желание пройтись пешком, я расплатился с шофером такси и отпустил его. Ни раньше, ни потом со мной не случалось ничего подобного. Все мои восприятия внезапно обострились, я словно впервые увидел, как прозрачна ночь и как уличные фонари отбрасывают в темноту золотистые квадраты света. В воздухе чувствовалась весна, но не та, что в провинции, — сейчас мне казалось, что в Нью-Йорке времена года не зависят от смены сезонов во всем остальном мире. Теперь что-то роднило меня с этим городом. Впервые в своей жизни я оказался там, где мне нравилось, и впервые не чувствовал себя одиноким.

Как я уже говорил, все казалось мне естественным. Долгое время мне и в голову не приходило, что Мэрвин Майлс, возможно, вот так же целует, желая доброй ночи, каждого, кто провожает ее домой. Но даже и эта мысль меня не обеспокоила. Перед тем как уснуть, я все время вспоминал, что сказала она и что ответил я; помню, как я ломал голову над тем, о чем буду говорить с ней завтра и все ли на другой день останется таким же, каким было сегодня.

Утром, когда я пришел на работу, Биль уже сидел на своем месте, но Мэрвин еще не появлялась.

— Скажи, пожалуйста, что ты сделал с Кауфманом? — обратился ко мне Биль.

— Что я сделал с Кауфманом?

— Да. Ты что-то сделал с ним. Я только что видел его. Ты ему нравишься.

— А он мне нет.

— Это вполне понятно. Мне он тоже не нравится. Но если у тебя с Кауфманом налаживаются отношения — это просто замечательно. Ну, а теперь, где таблица об уборных? Баллард хочет взглянуть на нее. Сегодня здесь будет жарковато!

— Что случилось?

— Сегодня мы открываем кампанию по продаже мыла Коуза. Состоится какой-то прием. И что, по-твоему, будет гвоздем этой кампании? Кто, по-твоему, подал главную идею?

— Не имею представления.

— Хорошо, я тебе скажу, кто: я! Величайшая, потрясающая страница истории! Зачем людям мыло?

— Чтобы быть чище.

— Вот вам, пожалуйста! Правильно. А почему мыло делает все чище? Почему оно удаляет грязь?

— Ну… Вымывает.

— Да, но почему? А вот почему: в результате щелочной реакции. Почему мыло Коуза лучше всякого другого?

— Не знаю. Кстати, лучше ли оно?

— Говоря откровенно, это самый щекотливый вопрос. Так вот, почему оно лучше? Потому что химики фирмы Коуза после многолетних лабораторных изысканий открыли нечто не поддающееся учету — моющую силу. И как же мы называем эту силу?

— Действительно, как?

— Мы называем ее Ультра-ще-лоч-нос-тью. «Попробуйте сегодня же проделать следующий эксперимент. Вымойте что-нибудь вначале обычным мылом, а затем с помощью мыла Коуза. Коуза моет лучше, так как обладает Ультращелочностью».

— Но скажи правду, Коуза отличается чем-нибудь от любого другого мыла?

Биль мечтательно улыбнулся.

— Теперь — да, потому что оно обладает Ультращелочностью. Представляешь себе, как это будет выглядеть а заголовках? Запоминается легко — Уль-тра-ще-лоч-ность… Здравствуйте, Мэрвин.

Мэрвин улыбнулась нам, сняла шляпку и положила в стальной зеленый шкаф.

— Здравствуйте, — ответила девушка, и наши взгляды на мгновение встретились.

— Начальство хочет видеть нас на приеме в первых рядах, — сказал Биль. — Оно намеревается использовать эту затею с Ультращелочностью.

По лицу Мэрвин я понял, что в сообщении Биля и в самом деле содержится нечто важное.

— Биль! — воскликнула она. — Я страшно рада!

— Я совершенно определенно заявил там, где надо, что хотя идея принадлежит мне, но название «Ультращелочность» придумано вами.

Мэрвин сняла перчатки и положила их рядом со шляпкой.

— Спасибо, Биль. Когда принято решение?

— Только сегодня. Баллард вызвал меня в семь часов утра. Он был напичкан всякими соображениями о порах кожи, о деликатности тканей и прочее. Вы же знаете Балларда, Ни на чем определенном он не мог остановиться, и тогда я рассказал ему о нашем предложении. — Биль энергично взмахнул руками. — Оно подействовало на него, словно удар в солнечное сплетение. «Боже милосердный! — воскликнул он. — А я даже не подумал об этом. Почему мыло моет?!» Так вот, Баллард вцепился в нашу мысль, и, поверьте мне, раз уж вы сделали ему предложение, он поработает над ним что надо! Сегодня мы произведем пробу над клиентами. Баллард намерен начать с одной из тех простых историй, которые вы с Гарри составили вчера. Вся эта пустяковая домашняя болтовня. Затем он повернется к клиенту и как бы стукнет его по башке. «Мистер Фильдинг, — скажет он, — а почему мыло моет?» В этот момент мы притащим всякие таблицы и диаграммы. Пошли. Баллард ждет.