Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— Биль выглядит страшно усталым, — сказал я Кэй, пока мы одевались.

— Ты так думаешь?

— Кэй, я не верю, что Биль счастлив.

— Ничего удивительного. Возможно, вообще никто не может сказать, что он счастлив.

— Ну, не знаю. Вот мы частенько бываем счастливы.

— Гарри, давай прекратим разговоры. Поторопись вставить в сорочку запонки.

Было уже десять минут восьмого, а мы пригласили гостей к половине восьмого. Мне еще предстояло, после того как я переоденусь, приготовить коктейли.

— А что, по-твоему, Элин сделала с моими запонками?

Кэй промолчала, да я и не рассчитывал на ее ответ. Она сидела у туалетного столика и причесывалась. Руки и плечи у нее были обнажены, и я заметил, что правая бретелька ее рубашки скреплена английской булавкой. Неосторожным движением она рассыпала пудру, и тонкий слой ее покрыл серебряную ручку щетки и фотографии ее родителей, Джорджа, Глэдис и мою, стоявшие в рамках на столике. Перед тем как заняться своими волосами, Кэй выдвинула один из ящиков столика, где стояла коробка с различными искусственными цветами и птичками, которыми Кэй иногда украшала прическу. Наблюдая за женой, я почему-то стал вспоминать, сколько возилась Кэй со своими волосами после нашей женитьбы. Вначале она носила длинные, чуть не до пояса волосы, потом стала завязывать их узлом, потом опять носила распущенными, потом обстригла и завила и в конце концов, снова отрастив до половины прежней длины, перешла на локоны. Спустя некоторое время она стала зачесывать волосы вверх, скрепляя заколками, а сейчас, вот только что, коротко подстригла и сделала новый перманент.

— Ты кончаешь одеваться? — спросила Кэй.

Я трудился над воротом своей сорочки. Петелька для запонки воротничка лопнула, и мне пришлось стащить с себя сорочку и швырнуть ее в корзинку для мусора.

Кэй прикалывала к прическе какую-то красную птичку, а я искал свои запонки в коробке, наполовину наполненной булавками, которыми в прачечной скалывают белье.

— Не понимаю, что происходит с Билем, — проговорил я.

— Гарри, — попросила Кэй, — не забудь убрать все в гардероб и закрыть дверцы. Дамы будут оставлять здесь свои вещи.

— Кто будет сидеть рядом со мной?

Кэй откинулась на спинку стула и взглянула на потолок.

— Беатрису Родней мы усадим справа от тебя.

— А почему именно она должна сидеть справа?

— Ты наконец оделся?

— Больше, чем ты.

— Не так-то просто закрепить что-нибудь снизу, — сказала Кэй. — Да не стой ты так!

— А что, по-твоему, я должен делать?

Кэй вздохнула.

— Собери свои вещи, а затем отправляйся вниз и скажи Элин, чтобы она проветрила столовую, а то в ней пахнет жареными курами… Да, минуточку. Где Битси? Ты выводил его, когда вернулся домой?

— Нет.

— В таком случае, найди Глэдис и скажи, чтобы она прошлась с Битси вокруг квартала. Ты побеспокоился о шампанском?

— Да.

— Одну минуточку, — снова остановила меня Кэй. — У Биля есть все, что ему нужно?

— У Биля всегда есть все, что ему нужно.

— Гарри, ну прошу же, не стой ты так, не теряй времени.

В столовой пахло жареными курами и глазированным бататом, и я распахнул окна. Потом я поднялся наверх и, увидев Биля, почувствовал облегчение. Его лондонский несессер из свиной кожи с выглядывающими из него позолоченными пробками флаконов стоял раскрытым на тумбочке Глэдис, а парчовый халат вишневого цвета был брошен в ногах кровати.

— Как только оденешься, — сказал я Билю, — спускайся вниз и помоги мне приготовить коктейли.

Когда были закончены последние приготовления, я подумал, что нам предстоит хороший вечер. В вестибюле прозвучал звонок, и я поспешил вниз. Это были Мери и Джим — они всегда приходили несколько раньше остальных.

— Можешь снять пальто в нашей комнате, — сказал я сестре, целуя ее.

— Биль Кинг, наверное, здесь, — заметила она.

— Он будет сидеть рядом с тобой. Попытайся его развеселить.

— Уж если Биль здесь, он развеселится и без моей помощи, — ответила Мери.

Взгляд, который она бросила на Джима, заставил меня подумать, что прежде чем нажать кнопку звонка у дверей, они как раз говорили о том, что Биль у нас.

— Скажи Кэй, пусть она поторопится, — попросил я Мери.

Снова раздался звонок у парадного; Элин принесла коктейли, и снова послышался звонок…

— Ну, за тебя, — сказал Джим.

— Желаю счастья, — добавил Биль.

Каждый произносил те же самые тосты, что обычно произносятся за обедом.

Все закончилось без четверти час. Мы с Кэй снова остались вдвоем — только она и я. Кэй откалывала от прически искусственную птичку и зевала. Я не знаю ничего другого, что сближало бы супругов больше, чем окончание званого обеда, — во всяком случае, так было всегда между мной и Кэй. Не знаю почему, но наш разговор напоминал мне обмен впечатлениями об одном из тех любительских спектаклей, где каждый старался блеснуть изо всех сил.