Ирина Потанина - Неразгаданная

— Я, это, я Марину Ивановну жду.

— Так ушла она давно, разревелась после беседы со своим мужем бывшим и убежала домой. Тебе бы тоже идти надо, поздно уже.

Рита молча взяла вещи и побрела к выходу. Она вышла на улицу и оторопела. Темное небо подмигивало миллионами звезд, не видно было не единой тучки. Улица освещалась разноязычными надписями на витринах. Дома казались Рите ужасно большими, в Лобытнангах выше пятиэтажек вообще не было. Приветливо шелестели листвой разлапистые каштаны.

— Это мой город, — тихо прошептала Рита, — это город для меня!

— Ехать будем? — из подъехавшего такси высунулась хитрая физиономия.

Рита испугалась, разговаривать с незнакомцами она не собиралась. Девочка бросилась бежать по направлению метро, из которого они недавно выходили с Мариной Ивановной. Вслед ей раздался язвительный смех.

— Эй, ты сумасшедшая, что ли?

“Пусть смеются, я потом научусь с ними обращаться,” — подумала Рита.

“Дом я нашла легко, квартиру тоже, но вот в какой из звонков звонить, вспомнить никак не могла. Пока я стояла, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, из квартиры вышла какая-то бабка, сгорбленная и сердито проворчав что-то стала спускаться вниз.

— Простите, Ирина Сергеевна здесь живет? — я старалась говорить как можно вежливей, у старухи был такой вид, что я боялась ее обидеть. Такую тронь, обругает с ног до головы.

— Ну, третий звонок внизу нажми, деточка. А ты не внучка ли, которую все ищут, а? — соседка оказалась доброжелательной и милой. Улыбка кардинально меняла её.

— Она самая, — как будто нельзя было сказать самый верхний звонок, нет ведь, третий снизу. — Просто я не знала, что меня ищут.

Бабушка совсем не изменилась. Смутные воспоминания, сохранившиеся у меня о ней еще с детства, сразу приняли довольно четкие очертания.

— Мать ужасно волнуется, что я тебя не встретила, но мне некогда было, я за молоком стояла в очереди. Звони ей, только оплачивать сама будешь. Прокормить я тебя может и смогу…

— Не надо, у меня есть деньги.

— Уже легче”.

Рита позвонила матери, та плакала в трубку и умоляла дочь не наделать глупостей. По поводу денег Рита, конечно, врала. В дорогу родители дали ей энную сумму, но этого могло хватить лишь на несколько месяцев. В дальнейшем мама собиралась делать переводы, но Рита изначально решила на них не рассчитывать, а как можно скорее перейти на самостоятельное обеспечение. Предстояло огромное количество дел. Прежде всего, необходимо было записаться в здешнюю школу. Для этого Рита решила привлечь бабушку, работавшую там когда-то учительницей по труду. Та немного проворчала, но согласилась. “Знала бы мама, что меня здесь не захотят даже в школу записывать…” — Рита была уверена, что мать не в курсе того, что бабушка слегка «не в себе». Это было видно сразу и по обстановке в комнате, и по бабушкиным высказываниям, но мать ведь не была в Харькове очень давно.

— Спать будешь здесь, — за шкафом, где раньше, видимо, была кладовка, тонкой перегородкой от комнаты было отделено малюсенькое помещение, с полками, забитыми ящиками и пакетами под потолком. Внизу стояла раскладушка, больше в зашкафьи ничего не помещалось. Рите это место понравилось. Она живо представила, как повесит на стену светильник, а рядом небольшое зеркало, напротив повесит какие-нибудь плакаты, чтоб завесить древесину задней стенки шкафа, а на раскладушку купит мягкий-мягкий матрас.

— Моются здесь, — ванна походила на старое ржавое корыто, — душ не работает, а в ванну воду набирать нельзя — у нас соседи заразные, будешь мыться под краном.

Рита решила, что даже под страхом смертной казни не станет мыться под краном, и никакие соседи, а уж тем более ржавые пятна, не смогут помешать ей набрать себе горячей воды.

— Вот этот выключатель наш — все остальные чужие. Остальных было два, а лампочек в ванной — три, каждый менял, оплачивал и чинил свое, ни в коем случае не чужое. В квартире, кроме Ритиной бабушки жило ещё две семьи: сын, с родителями и собакой (сказать о них как-то иначе было бы неправильно, потому что родители были скромными, тихими такими, а девятилетний мальчишка по своему звуковому уровню претендовал на главного обитателя комнаты), старики, ни с кем не разговаривающие, тихие супруги, одну из которых Рита встретила, перед тем, как звонить. Все они размещались в обычной стандартной трехкомнатной квартире. Рита, запихнув свои вещи на верхнюю полку шкафа, отправилась мыться.