Сергей Арбенин - Собачий род

Бракин стащил с правой руки тёплую перчатку, под которой была надета ещё одна — хирургическая. И стал шарить рукой за косяком.

Однако ключа там не оказалось. Бракин посветил себе под ноги. На крыльце лежал смёрзшийся половичок, но и под ним ключа тоже не было. Бракин обернулся: Рыжая, навострив уши, сидела неподвижно, отвернув мордочку в переулок.

Слегка занервничав, Бракин принялся наугад ощупывать деревянную, обшитую фанерой стену вокруг входных дверей. И когда уже считал, что ничего не выйдет, придётся лезть через окно, выставив стёкла, — рука внезапно нащупала еле приметный гвоздь и на нём — плоский ключик. Ключ висел довольно высоко, под самым водосточным жестяным желобом, и разглядеть его даже при свете, пожалуй, было бы трудно.

Бракин с облегчением снял ключ, на секунду зажёг фонарь, вставил ключ в скважину. Обернулся, шепнул Рыжей:

— Смотри в оба глаза! Человека или белую машину увидишь, — лай, что есть мочи, и беги домой!

Дверь открылась легко и без скрипа, — она была обыкновенной, филёнчатой, ничем не утеплённой.

Не входя, Бракин предусмотрительно снял ботинки и сунул их в полиэтиленовый пакет, и так, с пакетом в одной руке и с фонариком в другой, вошёл в дом.

С первого взгляда комната показалась ему огромной и пустой. Потом, пошарив вокруг фонариком, он разглядел печь, два старых перекошенных шкафа вдоль стены, стул у окна и толстый мохнатый коврик посередине. Больше в комнате ничего не было.

Бракин шагнул к печке, потрогал. Она была холодной, как лёд. Тут только Бракин заметил, что и в комнате царит жуткий холод, — рука в хирургической перчатке стала мёрзнуть. Бракин натянул сверху тёплую перчатку. Прошёл вдоль комнаты и увидел стеклярусную занавеску — вход в другую комнату.

Занавеска зазвенела от прикосновения. Бракин слегка вздрогнул. Посветил фонариком. На первый взгляд вторая комната казалась набитой всяким хламом. Приглядевшись, Бракин понял, что это — ворохи самой разнообразной одежды, начиная с шуб и заканчивая телогрейками. Маленькое окошко выходило из комнаты, должно быть, на огород, но окошко было задёрнуто плотной занавеской.

Возле окна, прямо на куче тряпья, лежал огромный человек. Бракин попятился, но тут же взял себя в руки. Посветил. Человек в порванной камуфляжной куртке, с непонятной эмблемой на рукаве, лежал вытянувшись, словно спал или умер. Бракин посветил ему в лицо. Лицо было тёмным, непроницаемым. Дотянуться до лежащего Бракин не мог, — мешали кучи как попало наваленной одежды. Он постоял, ещё раз оглядел неподвижную и, кажется, бездыханную фигуру. Потом, чтобы добраться до него, шагнул вперёд, наступив на какую-то шубейку. Взметнулось облако пыли. Бракин крепко чихнул, и внезапно похолодел. Шуба под ногами вдруг… задвигалась.

Не отпуская сдвинутую стеклярусную занавеску, Бракин попятился. В белом круге фонарика он внезапно увидел, как из-под шубы выпросталась оскаленная пасть. Чья-то голова пыталась приподняться, выползти из-под шубы. И, увидев остекленевшие глаза, Бракин внезапно всё понял.

Это была не шуба. Это была шкура, снятая с волка вместе с головой.

Бракин выпустил занавеску, которая издала, как ему показалось, оглушительный звон. И сейчас же с улицы раздался заливистый лай Рыжей.

Бракин, путаясь ногами в лохматом коврике, кинулся к окну, выходившему во двор — тому самому, откуда очкастый старик-хозяин так часто глядел поверх забора в переулок. В переулке маячил свет фар подъезжавшей машины. Даже не вглядываясь, Бракин понял, что это "Волга" из "белодомовского", бывшего обкомовского гаража.

Бракин кинулся к двери, мигом обулся, сунул фонарик в карман куртки. Выскочил на крыльцо, даже не застегнув ботинки, и — не успел. В этот же самый миг открылась калитка, в ней появился силуэт очкастого старика. Старик что-то говорил водителю "Волги": водитель, нагнувшись, смотрел на старика через сиденье, в открытую переднюю дверцу.

Бракин метнулся было влево, к заднему двору, но понял, что не успеет добежать до угла. Да и следы останутся: здесь, у стены, снег не убирали. Торопясь, каким-то чудом сразу же попав ключом в скважину, Бракин закрыл дверь, повесил ключ на гвоздь в стене, одновременно лихорадочно соображая, что делать дальше. Сказать, что ошибся адресом? Не пойдёт. Попроситься переночевать? Ещё хуже.

Хозяин, наконец, расстался со своим горячо любимым водителем и начал закрывать калитку. Бракин с тоской огляделся, не видя выхода, кроме как бежать за угол и уходить огородами, через соседние дворы. Там, конечно, облают собаки, может быть, даже искусают, штаны порвут… Выскочат хозяева… Повяжут, поволокут в Опорный пункт милиции…