Сергей Арбенин - Собачий род

— Буду, — лаконично ответил Бракин, и от рыбы перешел к молоку, йогурту и сырам.

Сыры и йогурт тоже навевали палеонтологические мотивы.

— …И вот этот, здоровый, Славкой зовут, — да ты его знаешь, с пятого маршрута, — подскочил к нему с монтажкой. Да как даст по черепу! — услышал Бракин продолжение рассказа.

— Ой! — тихо пискнула остроносая. — И что, насмерть?

— Не-е… Куда там… — удовлетворённая произведенным эффектом сказала пожилая гренадёрша. — Тут, как говорится, двенадцать пуль в голову, а мозг не задет…

— Ой! А это как?

— Ну, сплошная кость. Или железная пластина в затылке. Кто ж его знает? А только, смотрю, он поворачивается так медленно, — тут с будки на оптовом складе прожектор повернули, так у этого железного, гляжу, морда-то прямо зелёная!

— Ой! Он инопланетянин, наверное?

— А кто ж его знает! Ну и вот. Этот, с пятого, обалдел, руки опустил. А зелёный монтажку у него из рук хвать — и его самого по башке. Его же собственной монтажкой… Тот брык — и лежит. Рожа в кровищи.

— Ой!

— А инопланетянин монтажку бросил, и опять давай автобус трясти. А у того кровища, кровища-то хлещет!..

Гренадёрша от торговли перевела дух, взглянула на Бракина и только сейчас вспомнила, что (или кто) он такое.

Бракин неторопливо сказал:

— Да, кровотечение из головы бывает очень сложно остановить.

Пожилая окончательно повернулась к нему, уперев руки в боки. Лицо её попеременно выражало презрение и обиду.

— Так вам чего, гражданин?

— Мне собачьего корма.

— Какого?

— Любого.

— Пакет большой или маленький? — теряя терпение, спросила гренадёрша.

— Мне без разницы. Она хоть сколько сожрёт.

Гренадёрша покачала головой и с видом, выражавшим: "До чего же тупы люди!" — полезла на полку и взяла самый большой пакет.

— Я такой не унесу, — вяло сказал Бракин. — Дайте поменьше.

Гренадёрша оглянулась, шевеля губами. С ненавистью затолкала огромный пакет "Педигри" на место, достала поменьше.

— А вы откуда про кровотечение знаете? — с любопытством спросила остроносая продавщица.

— А я в медуниверситете учусь. На четвёртом курсе, — соврал Бракин.

— Вот и бабушка мне всегда говорила — нельзя никого по голове бить, — сказала остроносая.

Отдуваясь, подошла пожилая, швырнула пакет на прилавок — довольно далеко от Бракина.

— Положите, пожалуйста, в пакет, а то так нести неудобно, — сказал Бракин.

У гренадёрши от такой неслыханной дерзости отнялся язык.

Но остроносенькая быстро пришла на помощь:

— Я положу! Вам какой пакет? Чёрный или "маечку"?

— Чёрный. А то "маечку" неудобно нести. Да она ещё и шуршит, гадство. Идёшь и шуршишь на всю улицу, — поделился Бракин. Подумал и ещё добавил: — Как шуршунчик.

Остроносая тихонько прыснула в кулачок, положила корм в пакет, подала Бракину.

— Большое спасибо! — с чувством сказал Бракин, подавая деньги. И повернулся к пожилой, стоявшей, как изваяние, над которым надругались вандалы. — Это вы про что, про вчерашний случай рассказываете?

Гренадёрша с трудом преодолела отвращение к назойливому и явно туповатому покупателю.

— Ну да. О вчерашнем.

— И что, взяли этого инопланетянина?

Пожилая, наконец, смирилась с тем, что от этого настырного покупателя так просто не отделаться. Да и очень уж хотелось поделиться тем, что видела вчера. Тем более, что дальше было самое интересное — как этот самый "инопланетянин" перевернул набок автобус и преспокойно ушёл. И как днём к ней домой приехал хозяин магазина Ашот, которого все звали Шуриком. Да не один приехал — а со следователем ФСБ!

Кстати, вспомнилось гренадёрше, ведь следователь в конце допроса (он называл допрос "беседой") велел никому об увиденном не рассказывать.

Но тут в магазин ввалились несколько парней в камуфляже, вооружённых автоматами, да ещё и с огромной овчаркой на поводке.

— С собакой сюда нельзя! — мгновенно переключившись, завопила пожилая продавщица.

— Нам — можно, — сказал патрульный и приказал овчарке:

— Сидеть!

Собака послушно села у дверей, свесив язык.

Магазин наполнился удушливым запахом псины.

Бракин взял покупку, поняв, что больше уже ничего нового не услышит. Двинулся к выходу, косясь на собаку.

— Гражданин! — окликнул его патрульный. — Вам далеко идти?

— А что? — самым невинным тоном спросил Бракин.

— А то, что на часах уже десять-двадцать, — назидательно сказал милиционер. — А после одиннадцати часов вечера выходить из дома всем запрещено. Если не успеете домой одиннадцати, — в караульной заночуете.